"Разумеется, люди идут в политику в основном ради удовлетворения своего эго, мании величия и жажды власти. Поэтому и предвыборные кампании всё больше напоминают не попытку продать себя избирателю, а нарциссическое самолюбование — почти до (в основном — самоуверенного) эксгибиционизма. Тем не менее, в политических кругах, кажется, всё ещё сохраняется достаточно здравого смысла, чтобы обеспечить самосохранение и самовоспроизводство в момент очередной смены власти.

Но есть и совершенно клинические случаи, к которым я без колебаний отношу Эвику Силиню. В каких глубинах сознания рождается такое стремление к самовредительству? Для меня это тёмный лес, хотя я давно понял: человек вовсе не рациональное, а эмоциональное существо. Я и сам такой: вместо того чтобы попытаться писать и (если бы были связи) продавать проекты по улучшению коммуникации государственной власти, я крайне непрактично обхожу стороной караван, который всё ещё у власти и у ресурсов, хоть и катится к гибели.

Тем не менее, хочется найти всему этому безумию хоть какое-то рациональное — даже если слегка ошибочное — объяснение. Например, бывшая премьер-министр Эстонии Кая Каллас, возможно, черпала свою уверенность в избранности (старые советские стагнаты сказали бы — «мажорную») в ощущении принадлежности к «династии политиков», с детства воспитанная с идеей власти над невежественным народом. Возможно, так думал и недавний литовский министр иностранных дел Габриэлюс Ландсбергис, который теперь покинул политику.

У Айгара Калвитиса и Кришьяниса Кариньша — столь разных внешне, но во многом схожих — камнем преткновения стало опьянение успехом премьерства. У одного — за «тучные годы» и ощущение стабильности. У другого — за то, что он провёл Латвию «по суше» сквозь тревогу ковидного времени и вызванную агрессией России растерянность.

(Дорогие антиваксеры и прочие хулители Кариньша — ваше мнение мне до..., кхм, совершенно безразлично! Это мнение честно куплено за тысячу евро — в самый мрачный момент локдауна я на пару месяцев получил пособие по простою. Как говорится, теперь добросовестно его отрабатываю...).

У Силини нет ни того, ни другого оправдания. Компетентной юристке хватило политической сообразительности лишь на то, чтобы не мешать заботливым дядечкам — Эдгару, Рихарду и Кришьянису — за руку довести себя до катапульты в 14-й Сейм (три предыдущие попытки баллотироваться у неё были неудачными). Поэтому мои размышления политнекорректно цепляются за одну деталь биографии премьер-министра — её принадлежность к баптистской церкви.

Представителям этой конфессии часто — пусть и стереотипно — приписывают чрезмерную самоуверенность и чувство избранности. В жизни мне действительно доводилось встречать баптистов или верующих иных конфессий, идеально соответствующих этому стереотипу, но я всегда избегал делать из этого обобщения. (Кажется, этим дисклеймером я подстраховался?).

Если премьер-министр действительно воспринимает своё право осуществлять власть не как (или не только как) через народный мандат доверия, а как полномочие, дарованное Высшей силой, то... Ну тогда пусть Б#г и Мать Лайма пребудут с нами со всеми! В таком случае — вплоть до падения этого правительства или избрания 15-го Сейма — никакие напоминания о «Vox populi – vox D#i» (с латинского - «голос народа - это голос Бога», - прим. press.lv) не помогут. Для человека, непоколебимо уверенного в своей правоте, это будут лишь древние и, скорее всего, языческие суеверия.

А как ты думаешь, уважаемый читатель — это бред сумасшедшего или версия, достойная внимания?", - вопрошает Лемешонок.