От лука до штыка: реальность против киноштампов. Так не воевали на самом деле

И режиссёры, и зрители любят луки. В этом оружии они чувствуют какую-то магию. Как правило, в кино луки обладают невероятной убойной силой. Один выстрел — один убитый. Причём они эффективны как по пластинчатым доспехам (например, во «Властелине колец»), так и по одоспешенной пехоте со щитами (как в «Трое» или «Александре»).

В «Трое» луки вообще соперничают по эффективности с пулемётом: троянцы со стены метко расстреливают щитоносных ахейцев. Если бы так было в реальности, то появление греческой фаланги (либо — чуть позже — римских легионов) стало бы бессмысленным.

Есть и исключения — когда из лука стреляют в Героя.

Тогда его нужно утыкать стрелами, словно ёжика, — как это произошло с Боромиром во «Властелине колец». Конечно, Шона Бина столько раз уже убивали, что у него должен был появиться иммунитет. И одной стрелой его не возьмёшь.

Особенно режиссёры любят «лонгбоу» — длинные английские луки, сделанные из тиса. Например, в фильме «Робин Гуд» с Расселом Кроу. Однако тут Ридли Скотт немного опережает время: в Англии «лонгбоу» получил распространение в качестве боевого оружия несколько позже — при Эдуарде I, во время завоевания им Уэльса и Шотландии. А позаимствовали англичане «лонгбоу» у валлийцев.

Так или иначе, кадры с «лонгбоу» действительно бывают эффектными. В фильме «Ловушка времени» (Timeline, 2003), снятом по роману Майкла Крайтона, англичане, когда французы штурмовали ночью замок, сначала стреляли по ним зажжёнными стрелами. Когда осаждающие укрылись за щитами, уже два роя смертельных светлячков красиво понеслись навстречу друг другу. А затем лучники сделали залп «ночными» (то есть обычными) стрелами, что стало для атакующих неожиданностью и привело к большим потерям.

Арбалеты

А когда луков становится недостаточно, режиссёр придумывает многозарядные арбалеты. Например, в «Жанне д’Арк» Люка Бессона.

Либо просто выдаёт воинам одной из сторон арбалеты — опять-таки с опережением времени. Как в фильме «Король Артур» Антуана Фукуа. Там арбалетами вооружили диких германцев, вторгшихся в Британию в V веке н. э.

Переход количества в качество

На практике же, чтобы убить или тяжело ранить воина в Средневековье, приходилось выпустить порядка 50-100 стрел — только так можно было достичь эффекта. Из целого ливня стрел лишь некоторые попадали в незащищённые места воинов либо их лошадей. Наглядно действовал «закон перехода количества в качество». Это подтверждает и Филипп де Коммин, видевший войны во Франции второй половины XV века.

«В бою лучники являются решающей силой, когда их очень много; когда же их мало, они ничего не стоят», — писал он.

Вообще история знает примеры боёв, когда практически все воины оказывались ранеными в руки-ноги. Например, конкистадоры во время отступления из Теночтитлана в «Ночь печали» в 1520 году. Однако доспехи успешно защищали воинов, поэтому они оставались живы и не теряли способности сражаться. Причём панцири были необязательно испанскими. В армии Кортеса у большинства воинов имелись перенятые у ацтеков стёганки.

Дёшево и сердито

Киношная эффективность луков совершенно не объясняет, почему от такого вундерваффе отказались в пользу несовершенного и медленно заряжающегося огнестрела. Напротив. Барон де Марбо, ветеран наполеоновских войн, испытал на себе эффективность стрел башкирской конницы — после чего относился к этому виду оружия достаточно пренебрежительно:

»…башкиры пускали свои стрелы по дуге в воздух, и те описывали большую или меньшую кривую, в зависимости от того, насколько удалённым от себя лучники считали врага. Однако такой способ пускать стрелы во время боя не позволяет точно прицеливаться, поэтому девять из десяти стрел падают впустую. То небольшое количество, которое достигает противника, при подъёме уже теряет почти всю ту силу, что сообщает стреле тетива лука. Когда стрела попадает в цель, она имеет лишь силу собственного веса, а он совсем невелик. Из-за этого стрелы обычно наносили только очень лёгкие ранения».

Впрочем, тут башкирские всадники могли стрелять с большого расстояния, чтобы быть вне досягаемости огня карабинов французских гусар.

Последние самураи

Особняком стоят фильмы про Японию, где подлинные самураи брезгуют ружьями, предпочитая меч и японский традиционный лук. Как, например, в «Последнем самурае».

Антон ЖелезнякЭксперт по техническим и инженерным вопросам
Традиционный японский лук «юми» — длинный асимметричный лук. Рукоять делит его примерно один к двум.
А что в реальности? Сайго Такамори, который стал прототипом Морицугу Кацумото, не бросал своих солдат с одними катанами и нагинатами на «гатлинги». Не надо считать его идиотом.

Японские повстанцы во время Сацумского восстания 1877 года могли противостоять войскам императорской армии, поскольку также вооружались современным оружием. У них были не только винтовки, но и артиллерия: 30 пушек и столько же мортир. Однако у правительственных войск действительно имелось преимущество в огневой мощи: около ста орудий и две картечницы «Гатлинга». Но главное — у них было больше боеприпасов.

А что же бывало раньше? В мини-сериале «Сёгун», снятом по одноименной книге Джеймса Клавелла, рассказывается о корабле, который терпит кораблекрушение у берегов Японии в 1600 году. Главный герой — англичанин Джон Блэкторн — выступает в роли своего рода Прометея, который несёт японцам свет знаний об огнестрельном оружии.

Но в Японии к тому времени об огнестреле знали уже несколько десятилетий.

Более того, японцы уже сами производили аркебузы. Так, в битве при Нагасино в 1575 году (то есть за четверть века до показанных в сериале событий) исход боя решило массовое применение огнестрельного оружия. Армия под командованием Оды Нобунаги и Токугавы Иэясу, используя полевые укрепления, огнём из аркебуз нанесла большие потери коннице Такеды Кацуери. И разгромила его войско.

Вообще, фильмы про Японию содержат прежде всего полный букет традиционных штампов об этой стране. Сакура, самураи с мечами, ниндзя, гейши… И в «Сёгуне», и в «Последнем самурае» это всё есть, а прочее вторично. Примерно как если бы в фильме о России обязательно были юродивые в веригах, купание в проруби после бани и ручные медведи с водкой и балалайкой.

Тяжёлая доля режиссёра

Битвы вообще тяжело снимать. Так, чтобы вышло и зрелищно, и достоверно, — мало у кого получается. Целый ряд штампов связан с войнами Галантного века. В битвах XVIII века пехота стреляла, используя дымный порох. Поэтому солдаты в реальности казались ёжиками в тумане.

Но это некрасиво — зритель же ничего не увидит! Так что в фильмах стреляют бездымным порохом.

А артиллерийские снаряды той эпохи в полевых сражениях не могут красиво разрываться. Ибо это чугунные ядра. Которые мчатся вперёд, рикошетя от земли, словно мячики.

И, наверное, самое главное — штыковые бои. Наши представления о них мало соотносятся с реалиями того времени.

Ветеран наполеоновских войн генерал Ланжерон писал: «Я много бывал на войне, и, за исключением штурмов, никогда не видел двух отрядов пехоты, действительно атаковавших друг друга в штыки; также как никогда я не видел двух столкнувшихся отрядов кавалерии».

Как кавалерия врубалась в пехоту, он видел. Его слова подтверждает и статистика ранений.

Как правило, во время полевого сражения штыковая атака не доходила до штыкового боя с пехотой противника: одна из сторон — за явным преимуществом противника — убегала. Штыковые ранения наносились в спину либо при добивании раненых. Кстати, это очень зрелищно.

Но нужно, чтобы хоть кто-нибудь из консультантов рассказал об этом режиссёрам. Иначе ляпы, штампы и безудержная фантастическая мифология так и будут преследовать нас с киноэкранов до бесконечности.

Михаил Поликарпов, warhead.ru