В интервью программе Латвийского телевидения "4. studija" Нора Эверсоне призналась, что испытала настоящий шок, увидев, что в список проверяемых попали и учителя латышского языка:

«В этот момент я чувствовала себя не просто возмущённой, но и морально униженной, глубоко оскорблённой. Государство, в котором я живу, гражданином которого являюсь, вдруг решило поставить под сомнение мою этнокультурную идентичность, которая, естественно, включает в себя владение латышским языком.»

Она сравнила эти проверки с "плевком в лицо" учителям латышского языка:

«Для меня, как для учителя латышского языка, эта проверка – словно плевок в лицо,» – резко высказалась Эверсоне, добавив, что работу школ и учителей уже регулярно оценивают аккредитационные комиссии и Государственная служба качества образования.

"Абсурд и глупость" – смысл проверок под сомнением

По мнению Эверсоне, проверка бессмысленна, ведь во время посещения уроков и так видно, что учителя свободно говорят на латышском языке.

«Мне кажется, это просто нонсенс, глупость – ставить под сомнение уровень владения языком у учителей латышского.»

Эверсоне работает в школе, которая ранее реализовывала программу обучения для национальных меньшинств. Хотя у неё нет проблем с латышским языком, она считает, что сама необходимость этой проверки унизительна.

Разные версии государственных учреждений

Государственная служба качества образования в письме программе "4. studija" пояснила, что если во время наблюдений за уроками выявляются учителя с недостаточными знаниями латышского языка, эта информация передаётся Центру государственного языка. Однако цель этих проверок другая – убедиться, что образовательный процесс ведётся на латышском языке и что руководство школ гарантирует латышскоязычную среду обучения.

Центр государственного языка, в свою очередь, утверждает, что проверки учителей, для которых латышский – родной язык, краткие и формальные. Они лишь оценивают, насколько язык педагога соответствует нормативным требованиям.

Министр юстиции объяснила, что всеобъемлющие проверки проводятся по её инициативе, но подчеркнула:

«Я попросила Центр государственного языка не проверять учителей, для которых латышский язык является родным, потому что, на мой взгляд, это дискредитирует саму идею проверок.»

Чувство дискриминации и влияние на качество образования

Нора Эверсоне говорит, что чувствует себя дискриминированной. Если бы она работала в латышской школе, её бы никогда не заставили проходить такую проверку:

«Если бы я пошла работать в латышскую школу, такой проверки у меня не было бы вообще.»

Центр государственного языка объясняет, что проверки проводятся только в тех школах, где реализуются или ранее реализовывались программы для нацменьшинств, так как невозможно проверить абсолютно все учебные заведения. Однако, по мнению центра, выделять отдельную категорию педагогов, которых проверки не касаются, было бы сложно и несправедливо по отношению к их коллегам.

Эверсоне устала постоянно подтверждать свою профессиональную квалификацию и языковые навыки: «Мне действительно надоело постоянно доказывать, что я не осёл, что я не мусор.»

Она также отметила, что дополнительные проверки только увеличивают нагрузку на учителей, которые и так работают в стрессовых условиях.

Хотя министр юстиции утверждает, что проверки помогут повысить качество образования, Эверсоне в этом сомневается: «Способствует ли это притоку новых педагогов в школы и повышению качества образования? Я очень сомневаюсь.»