Видео
В мире
Разрываясь между перевозкой пациента в больницу и возвращением в медпункт, Сармите рассказала, что сама машина скорой помощи оборудована как полноценная больница: «Концентратор, дефибриллятор, всё подготовлено, медикаменты — сейчас едем обратно, отвезли человечка…»
Осенние дожди делают фронтовые дороги непроходимыми. Медика в буквальном смысле трясёт в машине, но ехать медленно нельзя из-за угрозы дронов.
«Когда грязь, дороги становятся непроходимыми. Приходится держаться за всё, что можно. Но нужно ехать очень быстро, потому что оптические дроны, а теперь они летают и ночью, с тепловизорами. Раньше оптические дроны летали только днём, при свете, а теперь мы под угрозой в любой момент», — рассказала медик.
Сармите сама уже несколько раз пострадала. Серьёзную контузию она получила во время атаки дронов весной, когда снаряд попал в дверь машины именно с её стороны, и только чудом удалось выжить. За этим последовал длительный этап лечения и реабилитации.
«Не хватает покоя, не хватает здравого смысла; пока высокопоставленные политики думают и не могут принять решения, тем временем гибнут мирные жители и солдаты», — сказала Сармите.
«И, как я уже говорила, каждая эвакуационная поездка может быть моей последней — под этим я подписалась, с этим я живу, каждый день под милостью Святой Троицы», — призналась она.
Сармите уже похоронила нескольких своих коллег-медиков и каждый день убеждается, что дроны России не делают различий и убивают любого — ребёнка, взрослого, врача.
