Изменник или двойной агент? Сын советского министра закрутил главную шпионскую интригу Холодной войны

Юрий Носенко родился в 1927 году в семье Ивана Носенко, который с конца 30-х и вплоть до самой смерти в 1956-м неизменно входил в состав правительства, попеременно возглавляя то Министерство судостроительной промышленности, то Министерство транспортного и тяжёлого машиностроения. Носенко был одним из немногих «хозяйственных» министров, удостоившихся чести быть погребёнными в Кремлёвской стене.

В 23 года Носенко-младший стал фигурантом скандала государственного уровня. В апреле 1950 года между двумя видными советскими семействами — Носенко и Телегиных — вспыхнула склока, ставшая предметом разбирательства в высших эшелонах власти. И спровоцировал её как раз Юрий. В 1947 году он женился на Августине Телегиной, дочери генерал-лейтенанта Константина Телегина, одного из самых близких соратников и друзей маршала Жукова. Однако выгодный брак всего через несколько месяцев оказался катастрофой. В 1948 году Телегина арестовали по «трофейному делу». Такое родство могло очень серьёзно повредить карьере Носенко-старшего, так что семьи быстро разругались.

В апреле 1950 года супруга Телегина написала два письма. Одно было адресовано Носенко-старшему, другое — члену политбюро Георгию Маленкову. В них она жаловалась на безобразное поведение Юрия, который дебоширил, пьянствовал, избивал жену и угрожал Телегиным.

«Третий год моя дочь замужем за Вашим сыном, и третий год Ваш сын творит неслыханные в Советском Союзе дела, и всё это — под руководством и с поощрения Вашей жены; а когда я, мать Вашей невестки, звоню ей и прошу поехать на квартиру к сыну, чтобы посмотреть на эти дела, она обзывает нас паразитами… Юра всегда заявляет, что если он что-нибудь натворит, то ему «всё равно ничего не будет». Почему это «не будет»? Не надеется ли он, что Вы своим партийным билетом Члена ЦК прикроете его преступления?»

Переписка между Носенко, Телегиной и Маленковым хранится в РГАСПИ и полностью опубликована в нескольких сборниках документов. Например, «Молодые годы чекиста Юрия Носенко, перебежчика, которого никто не остановил». Эти документы рисуют весьма яркую картину нравов, царивших в самых видных семьях того времени.

Маленков переслал письмо замглавы Комитета партийного контроля Шкирятову, который потребовал объяснений. Носенко-старший в письме в КПК признал, что «сын в своём взаимоотношении с женой допускал целый ряд поступков, которые не могут быть оправданы мною как отцом». Вместе с тем он отметил, что Юрий уже взрослый и способов повлиять на него у министра не так много, но он попытается.

Носенко-младший в своей объяснительной объявил все жалобы клеветой, возложив вину на Телегиных. Дескать, это семейство только и провоцировало скандалы и тянуло с него деньги, а он вообще никогда не дебоширил и не хулиганил, а дни и ночи просиживал за книгами.
В итоге Шкирятов и Маленков решили скандал замять, попросив Носенко-старшего проследить за тем, чтобы сын хотя бы платил алименты бывшей жене и ребёнку. Шкирятов так охарактеризовал Носенко-младшего: «Выяснилось несомненно одно, что он очень избалован и позволял себе в быту отдельные недостойные поступки».

Тем не менее все эти скандалы и не очень лестные характеристики нисколько не повредили Юрию Носенко. В 1953 году он перешёл из МИДа в КГБ, устроившись во 2-е Главное управление, которое занималось контрразведкой. Летом 1962 года Носенко сопровождал советскую делегацию на переговорах по разоружению в Женеве. Тогда-то и состоялась одна из самых странных вербовок в истории спецслужб. Обычно перебежчики — что советские, что американские — в первую очередь стремились подчеркнуть свои идеологические мотивы. Одни твердили о безграничной вере в свободу и демократию, другие — в коммунизм и международное братство трудящихся. Но никто не начинал отношения столь безапелляционно.

Улучив момент, Носенко незаметно связался с американцами и ошеломил их, заявив, что намедни встречался с проституткой, которая украла у него около тысячи швейцарских франков. Столь существенную сумму компенсировать своими силами он не может, поэтому, чтобы избежать неприятностей, просит у них деньжат. Конечно, не просто так. Он видный сотрудник КГБ, посвящённый во многие секреты.

Носенко предложил сотрудничество в дальнейшем, но поставил два жёстких условия: во-первых, 25 тысяч долларов в год. Во-вторых, никаких контактов в Москве, ибо он не дурак, чтобы рисковать своей головой. Дальнейшее общение будет только во время заграничных командировок.

Полтора года спустя, в январе 1964 года, Носенко, вновь приехавший в Швейцарию, связался с американскими кураторами и опять их изумил. Теперь он уверял, что разоблачён КГБ и ему прислали телеграмму с отзывом в Москву, что означает неминуемую смерть, так что его надо срочно спасать. Лишь много позже американцам удалось выяснить, что пройдоха Носенко обманул их и никакого разоблачения не было. Но тогда они восприняли его слова всерьёз.

В самом начале февраля 1964 года Носенко был тайно вывезен из Женевы в США. Вот только встреча оказалась совсем не такой, какую он мог себе представить.

Добро пожаловать в ад!

Носенко выбрал для бегства крайне неудачное время. Во-первых, за два месяца до этого был убит президент Кеннеди и американские спецслужбы ожидали всевозможных провокаций со стороны КГБ. Во-вторых, за пару лет до Носенко в США бежал другой агент КГБ Голицын, утверждавший, что следом за ним пошлют «крота», который попытается дискредитировать его. В-третьих, контрразведку ЦРУ в то время возглавлял Джеймс Энглтон, считавшийся самым большим параноиком времён холодной войны.

Первый допрос был вполне вежливым, но сам Носенко по незнанию его провалил. Он сообщил, что лично занимался допросами Ли Харви Освальда, когда тот жил в Москве. Фамилия убийцы Кеннеди сразу насторожила американцев. А далее Носенко заявил, что, по его мнению, перебежавший в США Голицын — засланный казачок. Он не знал, что Голицын ранее предупреждал, что КГБ постарается внедрить своего агента, чтобы дискредитировать его.

После этих заявлений отношение к нему сразу поменялось, перебежчика по умолчанию стали считать двойным агентом. Сначала его перевели на конспиративную квартиру, где допрашивали несколько месяцев, а затем и вовсе отправили в тайную лесную тюрьму ЦРУ, где держали в одиночке два года.
Всё это время Носенко почти не кормили, не давали читать, не выводили на прогулки, накачивали психотропными препаратами и допрашивали с пристрастием. Перебежчик путался в деталях, называл себя то капитаном, то подполковником и, наконец, провалил два теста на детекторе лжи.
К тому же в дело вмешалось ФБР. У бюро был свой источник в СССР — агент Федора, он же Герой Советского Союза Алексей Кулак. Тот утверждал, что, по его мнению, Носенко — двойной агент.

В итоге только в 1967 году Носенко вышел на свободу и ещё два года жил под наблюдением. Затем ему всё-таки дали новые документы и изредка привлекали для консультаций. После бурного 1968 года и Уотергейтского скандала в США подули ветры перемен и к спецслужбам стали возникать вопросы по поводу их обширных полномочий. Это позволило Носенко затеять с ЦРУ судебную тяжбу в 70-е годы, требуя компенсации за бесчеловечное обращение. В конце концов представители спецслужб вынуждены были признать, что обращение с ним было «чрезмерно жестоким и выходившим за все разумные рамки». В качестве компенсации ему выплатили 80 тысяч долларов.

Перебежчик или двойной агент?

Юрий Носенко умер в 2008 году. Он почти не давал интервью и избегал публичности. Несмотря на это, в США про него сняли несколько фильмов и написали множество книг. А полемика вокруг его личности не утихает до сих пор. Отставные деятели спецслужб, историки, писатели яростно спорят друг с другом. Официально ЦРУ объявило его «искренним», однако немало экспертов до сих пор полагают, что Носенко был двойным агентом.

Аргументы есть в пользу обеих версий. Так, перебежчик Голицын и «крот» ФБР Кулак считали его двойным агентом. Носенко засыпался на детекторе лжи на первых двух попытках. Да и сами обстоятельства его побега были весьма подозрительными.

С другой стороны, всё, что знал, Носенко на допросах рассказал, да и, судя по его характеру, вполне мог решиться на бегство. Опять же, однозначно верить Голицыну и Кулаку не стоит. Первому американцы при освидетельствовании поставили диагноз: паранойя, а в отношении второго так и нет ясности, не был ли он сам двойным агентом.

Несколько лет назад непосредственный куратор Носенко в ЦРУ Теннент Бэгли опубликовал книгу, в которой пришёл к однозначному выводу: он был двойным агентом. Его внедрение было сознательным отвлекающим манёвром, дабы отвлечь внимание лютовавшей контрразведки от важного «крота» в ЦРУ (которого так и не разоблачили). В Москве понимали, что Вашингтон ухватится за ниточку, ведущую к тайне Кеннеди, и бросит все ресурсы на разгадку Носенко. Проще говоря, он был пешкой, которой пожертвовали, чтобы спасти короля.

Однако почти в то же время вышла книга пулицеровского лауреата Тима Вейнера «ЦРУ. Правдивая история», в которой автор пришёл к прямо противоположному выводу: Носенко был искренним перебежчиком, просто оказался не в то время и не в том месте. В России такой ожесточённой полемики нет, зато существует третья версия, у которой есть весьма влиятельные сторонники. В частности, возглавлявший КГБ в момент его побега Владимир Семичастный в своих мемуарах предполагал, что в действительности Носенко был похищен американцами, поскольку тот занимался в СССР делом Освальда, и через него они пытались получить информацию об убийстве Кеннеди. А всё остальное — лишь дезинформация ЦРУ.

То, что начиналось как пародия на шпионские фильмы, обернулось лихо закрученным детективным триллером. Два перебежчика и «крот», которые обвиняли друг друга, и каждый из них мог быть двойным агентом, тайные тюрьмы, истязания, противостояние ЦРУ и ФБР, убийство Кеннеди и очень много паранойи — этот клубок не смогли распутать даже лучшие умы. С момента побега Носенко ЦРУ, ФБР, независимыми журналистами и исследователями было проведено почти десять расследований его истории. Их выводы разделились примерно поровну: половина исследователей посчитали его перебежчиком, другая половина — двойным агентом. Но сам Носенко предпочёл унести тайну с собой. Он практически не давал интервью журналистам и так и не оставил мемуаров, в отличие от большинства перебежчиков.

Евгений Антонюк, Life.ru