Видео
В мире
Дождь над огнём
В выходной день, несмотря на очень торжественное открытие, в Тихом саду было, как ни странно, тихо. Почетные гости произносили слова, оркестр играл, но в перерывах вдруг наступала ТАКАЯ тишина, что было не по себе, а тут еще и ветер поднялся, какой–то не по— апрельски жаркий. Словно из Афгана подуло… Вдруг небо затянуло тучами, пошел дождь, но уже спустя минуту он кончился — лишь намочил лица афганцев, и по ним было видно: бойцы до сих пор слышат взрывы и автоматные очереди, а на глаза наворачиваются слезы, когда вспоминают погибших друзей. И дыхание вдруг перехватывает… На церемонию открытия памятника пришли министр внутренних дел Рихард КОЗЛОВСКИС, мэр Риги Нил УШАКОВ, командир НВС Раймонд ГРАУБЕ, были и депутаты столичной думы, и парламентарии, приехали представители организаций ветеранов войны в Афганистане из других прибалтийских стран, а также из России. С гигантского камня, на котором "афганское сердце", сдернули купол парашюта — и торжественно открыли мемориал. У основания памятника вставили и зацементировали две "капсулы" — гильзы от артиллерийских снарядов, в которые положили в небольших мешочках землю с могил тех, кто погиб в Афгане. Гунар Русиньш сказал: "Мы объездили кладбища по всей Латвии, где похоронены павшие в Афганистане, — их останки тогда привозили на родину. Мы взяли немного земли с их могил. А в прошлом году я ездил в Афганистан — и оттуда привез землю, тоже для того, чтобы "похоронить" ее в Риге…" На черной мраморной плите, сделанной в виде книги, перечислены имена 51 погибших солдат и одного пропавшего без вести. Цифры небольшие? Цифры страшные! И ведь скольких еще людей эта война до сих пор не отпустила, а в Латвии лишь по примерным подсчетам проживает более 3 600 ветеранов–афганцев… Генерал Раймонд Граубе заметил на открытии: "Мы выражаем свое уважение и почтение, отдаем долг нашим павшим солдатам. Сегодня мы говорим не об идеологии, но — о солдатах, которые выполняли свой долг". В свою очередь, Нил Ушаков сказал: "Для меня слова "ветеран войны в Афганистане" всегда были синонимом слов "мужская честь". После войны, уже в мирное время, многим из вас, ветеранам–афганцам, пришлось перенести немало. Вы и в мирное время показывали, что такое мужская честь!""Не та" война
Член правления Латвийской ассоциации войны в Афганистане Игорь РИСТОЛАИНЕН, который был одним из активных участников создания нового монумента, говорит "ВЕСТЯМ":
— Прошлое в нас до сих пор сидит. Кто–то по ночам кричит, кто–то водку пьет без конца, кто–то с ума сходит. И ведь никому не было нужно то, что мы делали там — в Афгане… Друзья мои, с кем я воевал, все прекрасно понимают (помнят одни и те же горы, одни и те же ситуации, одну и ту же еду, одну и ту же пыль), а другие… В советские годы эта война никому не была нужна, в 1990–е — тоже, теперь и подавно. Поймите: мы, ветераны–афганцы, всегда были одиноки! И всегда вместе… Новый памятник для меня значит многое, ведь война в Афганистане — это целый кусок жизни.
Символично, что почти все, кто из афганцев принимал самое непосредственное участие в создании памятника, — 1980–го года призыва, одного из первых. Я, например, служил рядовым в 395–м мотострелковом полку, который потом стал "горным"… И мы были первыми, кто вернулся на родину. На нас после той войны все смотрели, как на экзотических животных. Мы вернулись с печатью — "немножко не такие, как все". Молодые сверстники ходили на дискотеки, а у нас в ушах все еще стрельба гремела и взрывы. Последнее — это не красивый образ, так буквально и было. И до сих пор гремит. Не отпускает война. Бывает, иногда так накатит, что жутко становится — до крика: "Когда же все кончится?!"
Памятник нужен одновременно и всем, и только нам, ветеранам–афганцам. Понимаете, сейчас у нас очень много проблем — и со здоровьем, и материальных, но… Подходишь тогда к памятнику, прочтешь имена павших — и призадумаешься: нет, брат, тебе не так уж и плохо, ведь ты — живой, а вот эти парни лежат в земле, и для них, увы, все проблемы давно кончились…
Кстати, памятник мы хотели поставить еще в советские годы. Правда, тогда, когда в 1980–е ветераны встречались вместе, создавая первую свою организацию — "Саланг", на солдат поглядывали, как на революционеров–подпольщиков: кто вы, кто вам разрешил, зачем вы?! С нами спорили, говоря, что такое поведение — это "идеологически неверно", поскольку "в Афганистане нет войны"… Оно и понятно, ведь тогда, в самом начале 1980–х, никто не знал, ЧТО в Афгане реально творится, поскольку в газетах печатали фотографии, как мы цветы и деревья там в парках сажаем, а еще щедро делимся пайком с детьми братского народа. Войны там для всего СССР не было. А потом, когда оказалось, что там все же идет война, отношение к нам немного поменялось.
Да, были робкие попытки поставить памятник еще в 1980–е. А еще на изломе эпох хватало аферистов, которые собирали деньги "на памятник", а потом куда–то пропадали. И лишь с "нулевых" реально стали что–то делать, пока, наконец, всем не занялись всерьез Гунар Русиньш и Сергей Оболевич, — вспоминает Игорь Ристолаинен.
Песня во имя памяти
О даугавпилчанине Сергее Оболевиче многие знали и до его активности в поиске средств на памятник. Знали о нем как об авторе–исполнителе, причем далеко за пределами Латвии — аж до Урала: выступал в составе группы "Русские" и в клубах, и на больших концертах, где в зале собирались тысячи ветеранов и их родственников. Его песни — честные, ведь он сам воевал в Афганистане, видел весь ужас войны, был под огнем. Он посчитал своим долгом не просто рассказывать о том времени в песнях, но записывать диски, а деньги от их продажи отдавать в Фонд памяти павших в Афганистане, цель которого изначально была одна: открытие в Риге памятника.
— Меня призвали в Афган в январе 1980–го. Это был чуть ли не первый призыв из Латвии. Мы направлялись через Термез: впереди шел 345–й парашютно–десантный полк, а за ним — наша 353–я артиллерийская бригада. Я в Афгане служил шофером в артиллерии, пробыл там год и четыре месяца, — вспоминает Сергей Оболевич.
На гитаре Сергей начал играть еще в 1970–е — и в Афгане продолжал. Хоть гитара за время службы и была латаной–перелатаной и битой–перебитой, но когда появлялась свободная минута–другая, Сергей продолжал на ней играть, даже сочинил свое первое стихотворение. "Игра на гитаре — это была та самая отдушина на войне", — признается "ВЕСТЯМ" собеседник.
А место, где расположился его полк, было страшное — Черикарская долина: там погибло очень много бойцов ограниченного контингента — наших, советских солдат. Кровь, огонь, выстрелы со всех сторон, но когда кругом было тихо, в перерывах между атаками наш боец любовался природой: кругом — горы, яркое небо и орлы кружат. Такие вот контрасты обожженного взрывами Афгана…
После войны Сергей Оболевич долго не мог ничего делать, пытался заглушить воспоминания, но потом в какой–то момент песни словно сами собой стали рождаться. И они теперь — самые главные в творчестве музыканта. Хотя, понятно, у него с той поры уже много накопилось песен "в солдатском рюкзаке". Одно время он пел только для друзей–знакомых, а потом они же и сказали: брат, ты должен выступать! Сергей особенно благодарен Дмитрию ШЕЙКМАНУ, который его "вытащил из подполья". И Сергей решил участвовать в концертах афганской песни. Сейчас уже записаны альбомы, а впереди, конечно, и новые диски:
— Я очень долго работаю над текстами песен, придумываю гитарные партии. И людям, кажется, мои песни нравятся. Самые большие концерты были в Днепропетровске на фестивале "Афганский ветер" (в зале собралось около 1 300 слушателей!), потом — в Екатеринбурге на международном концерте "Война нас всех свела в одну строку".
А здесь, в Латвии, я выступаю с группой "Русские" (кстати, в ней есть еврей, латыш, литовец, белорус, нет только ни одного собственно русского) перед ветеранами — не только афганцами, но и Великой Отечественной. Участвуем в фестивалях в Белоруссии, России, на Украине. Я всегда считаю за честь петь свои песни для ветеранов (в любое время и в любой день) — это свято! — подчеркивает музыкант.
