Там, где 70 лет назад храбрые лачплесисы одержали победу над вооруженным до зубов Черным рыцарем В начале августа по давно сложившейся традиции в латвийской Виеталве собрались ветераны 130–го Латышского стрелкового корпуса. Здесь, в десятке километров от Плявиняс — краевого центра, высится мемориал, увековечивший воинскую доблесть этих солдат и их боевых товарищей, не вернувшихся с полей сражений… 70 лет назад в составе Советской армии — 2–го Прибалтийского фронта — именно на этой пяди земли бойцы корпуса приняли участие в наступательной операции, именуемой в официальных источниках Мадонской. Авторы мемориала положили в основу своего творения латышский эпос, воспевший Лапчлесиса, который одержал победу над Черным рыцарем. — Значение Мадонской операции в освободительных боях за Латвию трудно переоценить, — говорит 93–летний Мейер ДЕЙЧ. — Три дня нам пришлось вести ожесточенные, не прекращавшиеся ни на минуту бои, чтобы взять рубеж Плявиняс — Мадона и тем самым расчистить дорогу на Ригу… Мейер, паренек из Даугавпилса, отправился на фронт добровольцем в самые первые дни войны. Как и многие другие ветераны корпуса, получил боевое крещение в битве под Москвой в 1941–м. В боях за Виеталву мог быть одним из более чем 500 погибших солдат корпуса, имена которых — на граните мемориала. — Мадонской операции предшествовало продолжительное бегство немцев под натиском нашего корпуса, — говорит о событиях августа 1944–го ветеран. — Они без боя сдавали одну за другой позиции. А тут решили взять реванш. Воспользовались тем, что Лубанская низменность, где проходила операция, — это сплошные непроходимые болота, а также бессчетное количество холмов и полное отсутствие дорог. Фрицы укрепились на вершинах взгорков, откуда им было удобно поливать нас огнем из орудий, подтянутых сюда загодя в огромном количестве. А в долинах, чтобы мы не могли обойти противника, немцы устроили мощные оборонительные полосы. И тем не менее победа была за нами… — Как же вам удалось выйти живым из этих страшных боев? — В боях за Виеталву я командовал минометной ротой, заступив на место тяжело раненного боевого товарища. До этого у меня в подчинении был взвод. Я сумел не только выйти без потерь в личном составе из виеталвских боев, но и форсировать после этого под массированным вражеским огнем речушку Айвиексте. Говорят, мне было присуще очень острое боевое чутье. Оно и подсказывало мне вовремя маневры, благодаря которым я спасал жизни не только своих солдат, но и прикрывал минометным огнем других. Вы не поверите: но я дошел до самого Курляндского котла, потеряв только три "штыка"!.. Рудольф ЧАКАРС моложе Мейера Дейча. Он получил боевое крещение в 1943–м, будучи мобилизованным в латышский корпус из Красноярска, где оказались его родители в результате жизненных хитросплетений еще Первой мировой войны. — В Виеталве я первый раз был ранен, — вспоминает старый солдат. — Ранение было легким. Перебинтовали меня — и снова направили в строй. И уже на переправе Айвиексте получил ранение серьезное. Встретил День Победы в Кенигсберге, в госпитале… С наступлением Атмоды непросто складывалась судьба "красного" мемориала. Отстояв к тому времени четверть века без капремонта, он был на грани разрушения. Нашлись у него и недоброжелатели, поставившие целью сравнять мемориал с землей. Однако в Плявиньской краевой думе возобладал здравый смысл. Не "Молотовы и Риббентропы" здесь покоятся, а простые крестьяне и ремесленники, — таков был ответ сочинителям смертного приговора мемориалу. Не по–людски и не по–христиански тревожить их прах.