«Клуб для своих». Так глава частного Veselības centra 4 Марис Ревалдс называет замкнутую группу, которой дана возможность лечить людей за государственный счет — и которая закрыта для новых участников. Руководимое им учреждение — одна из крупнейших частных поликлиник, получающих от государства так называемые квоты на лечение. Ревалдс, впрочем, говорит — он бы не возражал, если бы государство объявило новый раунд отбора претендентов на квоты.

«В начале 90-х применялась известная процедура — был отбор претендентов, были такие как бы конкурсы. Все подавали толстые пакеты документов, происходил известный отбор. Эта процедура была в известном смысле легитимной. Только когда [ее участники] стали членами клуба, они приобрели известные привилегии с точки зрения получения финансирования. Новые игроки — по-крайней мере, в крупных городах — [в клуб] не допускаются. С точки зрения конкуренции это не очень здоровое положение», — заявил Ревалдс.

Крупнейшими поставщиками оплаченных государством услуг являются больницы им. Страдиня (18,771 млн. евро в год) и Восточная (16,341 млн.). Однако и частные учреждения получают значительные государственные заказы: например, Veselības centru apvienība в этом году предлагает оплаченные из бюджета амбулаторные услуги на сумму в 6,068 млн. евро, MFD Veselības grupa — 2 млн. евро, Veselības centrs 4 — 1,981 млн. евро, а Medicīnas sabiedrība ARS — 1,381 млн. евро.

Потенциальные новые участники — в том числе и врачи с частными практиками — проникнуть на этот закрытый рынок практически неспособны.

Эндокринолог Илзе Лагздиня рассказала De facto, что охотно работала бы квотам напрямую, однако сегодня карьера и заработок врача сегодня в большой мере зависят от крупных медцентров, которые могут диктовать свои условия. Еще 3 года назад Общество эндокринологов обращалось в Минздрав с предложением ввести прямые договоры с врачебными практиками. «Мы видели, что у тех врачей, кто работает в практиках, сумевших до 2008 года заключить договоры Национальной службой здоровья, зарплаты выше, чем у их коллег, работающих в медицинских центрах. В средним, по нашим подсчетам, получается разница в 20% — это та часть, которую центры оставляют себе», — рассказала Лагздиня.

В ходе начатого два года назад исследования рынка медуслуг Совет по конкуренции проанализировал данные из 18 лечебных учреждений. Дополнительно проверялись правила, согласно которым распределяются квоты на амбулаторные услуги. Вывод: приходу новых игроков мешают огромные барьеры.

«Если бы существовала продуманная политика Минздрава — какие услуги развивать, где какие частные практики развивать, а не только концентрировать [ресурсы] в медицинских центрах — многие издержки бы уменьшились. Все это сделало бы к цены ниже, чем сейчас. Исследование вскрыло очень некрасивую ситуацию во многих сегментах рынка услуг здравоохранения», — заявила глава Совета по конкуренции Скайдрите Абрама.

Например, в Лиепае число эндокринологов ограничено. Если бы Лагздиня открыла свою практику, медцентрам пришлось бы искать другого врача, который, возможно, принимал бы реже. Однако и в этом случае квоты в пользу частной практики не перераспределили бы — даже понимая, что там услуги, возможно, качественнее: Совет по конкуренции пришел к выводу, что ни качество, ни доступность лечения для пациентов не играют решающей роли.

«Врач может претендовать, Национальная служба здоровья оценивает заявку, но мы всегда смотрим, если распределение услуги соразмерное, мы не снимаем [квоты с поликлиники]. Мы больше заинтересованы в концентрации услуг, чтобы пациент мог получить больше в одном месте, а не дробить их по маленьким практикам, между которыми пациент сам себя менеджирует и перемещается», — объяснила глава Национальной службы здоровья Дайна Мурмане-Умбрашко.

С 2012 года в отрасли, проанализированные Советом по конкуренции, не пришел ни один новый участник. В прошлом году Национальная служба здоровья получила 7 просьб о выделении государственных квот на лечение пациентов — в дерматологии, гинекологии, хирургии, реабилитации и онкологии. Всем было отказано. «Читая эти правила Кабинета министров [регламентирующие распределение квот], трудно поверить, что они приняты в государстве, уже более 20 лет живущем в условиях рыночной экономики», — заявила глава Совета по конкуренции. Однако представитель Минздрава Эрик Микитис не согласен: «Рыночные механизмы и конкуренция не могут быть на первом месте. Рынок должен быть достаточно регулируемым, потому что на первом месте — обеспечение населения медуслугами».

Исследование Совета по конкуренции также выявило, что в случаях, когда тариф по квотам слишком низок, недостающее покрывают поступлениями от платных услуг. А это, в свою очередь, делает эти услуги еще дороже. «Врач в одном и том же учреждении делает обе эти работы. Он отрабатывает этих государственных пациентов, а за это руководитель медучреждения разрешает ему принимать еще и за деньги», — объяснил Ревалдс.

Поскольку общий отбор претендентов на квоты не проводился с 2008 года, теоретические возможности начать работать у новых участников рынка есть только там, куда не готов придти ни один из нынешних участников. «Время от времени возникают дискуссии о проведении нового раунда отбора. Это огромная работа, но выполнимая — чтобы по существу посмотреть на поставщиков услуг и закупить более качественные, но дешевле», — заявила Абрама.

Впрочем, решение о проведении такого перераспределения сначала необходимо принять на политическом уровне. Руководитель Национальной службы здоровья признает, что в этом вопросе ощущается очень мощное сопротивление.

Минздрав в данный момент не планирует пересматривать барьеры, которые Совет по конкуренции считает ограничивающими. Однако ведомство не исключает, что обсуждение возможно после тщательного ознакомления с докладом Совета. Совет же, в свою очередь, собирается заняться изучением того, как формируются тарифы на оплачиваемые государством услуги.