Видео
В мире
Говорят, что если отслужить панихиду по живому человек, то ему суждена долгая жизнь. К Марии это относится в полной мере. Она смогла продолжить учебу — окончила гимназию, а затем переехала в Петербург. Ходила на лекции Павлова в психоневрологическом институте, затем окончила отделение Повивального института, работала акушеркой. После революции попала в Ейск, оттуда — в Старый Крым, где жила подруга. Осенью 1919–го в Коктебеле она впервые увидела Волошина. Впрочем, то знакомство было недолгим.
Маша заболела тифом, и ее увезли на излечение. В 1922 году уже в Феодосии, где она работала фельдшером, вновь встретилась с поэтом. При не очень веселых обстоятельствах: ухаживала в больнице за его тяжело больной матерью. Чтобы смотреть за ней дома, ушла с работы. После смерти Елены Отобальдовны Волошиной Маруся стала хозяйкой дома и женой поэта. На хрупкие плечи легли хлопоты по знаменитому дому Волошина — Дому поэта, который постоянно был полон гостей, где нередко собиралось до 70 человек. Вот что писал об этом сам поэт:
В те дни мой дом — слепой и запустелый —
Хранил права убежища, как храм,
И растворялся только беглецам,
Скрывавшимся от петли и расстрела.
И красный вождь, и белый офицер —
Фанатики непримиримых вер —
Искали здесь под кровлею поэта
Убежища, защиты и совета.
Подруга Маруси по гимназии, приехавшая в Дом поэта в 1924 году, вспоминала: "Встречать меня вышла Маруся, мы обнялись и расцеловались. Чуть погодя подошел и Максимилиан Александрович. Среднего роста, но широкий в плечах и полный, с крупной головой и уже седеющими пышными волосами, остриженными в скобку. Одет в сандалии, длинную рубаху из белой льняной ткани с круглым вырезом у ворота, подпоясанную ремешком, и из той же ткани короткие штаны, застегнутые на пуговицу за коленом. Лицо породистое и было бы красивым, если б не было слишком полным и обросшим бородой и усами… Максимилиан Александрович был очень вежлив, я бы сказала, изысканно вежлив всегда и со всеми. Даже кошку Ажину он просил освободить стул, но не сгонял ее, и когда я удивилась этому, то он сказал: "Ведь она же женщина…" Никогда не повышал голоса, не раздражался и не сердился, за очень редкими исключениями. Когда приезжие рассказывали ему о том, что они слышали о нем и об образе жизни у него в доме, и даже о таких выдумках, как его (Максимилиана Александровича) право "первой ночи" с приезжающими к нему, о том, что он ходит голый в венке из роз, что все живущие в доме одеваются в "полпижамы", кто в нижнюю часть, а кто в верхнюю и т.д. и т.п., — Максимилиан Александрович все это слушал с явным удовольствием и никогда ни слова не возражал, как будто все так и было. Однажды я была свидетельницей такой сцены на террасе, где обедало человек тридцать. Еще утром Александр Георгиевич Габричевский показал мне рисунок, сделанный им с Марии Степановны, разговаривающей с каким–то татарином на вышке дома. Она сидела в очень характерной для нее свободно–гротескной позе, и нельзя было даже этот рисунок назвать карикатурой. "Тебе нравится?" — спросил Саша. "Да, очень похоже, очень хорошо". — "Ну, ты Марусе не говори, а то она обидится". За обедом Маруся обратилась к Саше, сидевшему почти против нее, и сказала: "Саша, покажи мне, какую это карикатуру ты на меня нарисовал?" Саша немедленно вынул из блокнота листок и протянул его Марусе. Макс наклонился к Марусе, и они вместе рассматривали рисунок. Вдруг Маруся громко сказала: "Какая гадость!" — и быстро разорвала рисунок. И тут же раздался крик боли, потому что Макс схватил ее руку и укусил ее, крикнув: "Как ты смела разорвать произведение искусства?!" Маруся вскочила из–за стола, понеслась наверх в кабинет, а за ней Максимилиан Александрович. Несколько минут мы все сидели молча, а потом сверху стали слышны спорящие голоса Макса и Маруси, а у нас поднялись бурные дебаты…"
Максимилиан Волошин скончался в 1932 году, Мария пережила его почти на полвека — умерла в 1976–м, года не дожив до 90–летия. После смерти "Санта–Клауса русской поэзии", как писал о Волошине Евтушенко, она стала хранительницей Дома поэта, куда приходило множество экскурсантов. Во время нацистской оккупации Крыма ей удалось спасти большую часть бесценного интерьера и акварелей дома. Мария Волошина похоронена в Коктебеле, на горе, рядом с мужем.
