Политическая нация латышей с потомками понаехавших оккупантов невозможна: Вейдемане

«Что, черт возьми, такое политическая нация? Я знаю латышскую нацию, я знаю польскую нацию, я знаю еще несколько наций. А политическая нация — это что-то вроде селедки под шубой с кренделем? — пишет она. — Я и раньше замечала призывы к созданию «политической нации» в репликах как «Нового Единства», так и «Прогрессивных». Но что именно представляет собой эта «политическая нация»?

Политическая нация — это идея тех времен, когда Европа испытывала необъяснимый стыд за историю своих национальных государств, — продолжает она. — Все европейские страны были основаны как национальные государства. Италия, Франция, Германия, Англия, Испания — при всей их долгой и имперской истории они всегда были национальными государствами, единственным домом для соответствующей нации [гм, как минимум шотландцы, валлийцы и каталонцы смотрят на это утверждение с недоумением. — ред.].

Идея политической нации состоит в том, чтобы отделить нацию от народа. Все, кто является гражданами той или иной страны, независимо от их национальности, составляют нацию этой страны. Такова политкорректная идея. К сожалению, сегодня совершенно очевидно, что эта идея не выдержала испытания временем, и по всей Европе мы все отчетливее видим возврат к первоначальной идее национального государства.

Палестинец, который ходит по улицам Парижа с палестинским флагом и всю ночь празднует убийство евреев, не француз, даже если у него есть французский паспорт и даже если он говорит что-то по-французски. Его корни, его религия, его ценности, его родной язык, его информационное пространство, его культура, среда, в которой он живет, его идентичность — все это не является французским. У него есть французский паспорт, но он не является членом французской нации. Любая политическая французская нация — это фантом. Искусственная конструкция, несуществующая реальность. Точно так же русский, для которого русский язык является родным, который болеет за Путина, срывает украинские флаги, говорит только на русском языке и борется за права русских, не является латышом, даже если у него есть латвийский паспорт. Давайте не будем обманывать себя: он русский, он хочет, чтобы другие считали его русским, он не латыш. У нас с ним нет общей нации. Его нация — русская, а не латышская. Говорить о какой-то общей политической нации — это заблуждение. Пытаться создать что-то подобное — это заблуждение.

…Нация — это носитель самобытных этнических и культурных характеристик, общей и совместной истории, имеющий свое государство и свой язык. Нация формируется не партийными программами, уставами или благими намерениями. Нация формируется и растет сама по себе — как живой организм. Ее почва — общий менталитет, образ жизни, традиции, культура, язык. Нация — это реальность, рождающаяся и развивающаяся на основе общих ценностей.

Страну представляет, прежде всего, нация. А затем — все остальные граждане этой страны, т.е. все те, кто живет в этой стране и испытывает более или менее сильное чувство принадлежности к ней. Латвийская нация — это совокупность всех граждан Латвии: и тех, кто любит свою страну, и тех, кто ее ненавидит. Трудно представить, что ненависть можно превратить хотя бы в уважение, чтобы на основе общих ценностей начать строить политическую нацию. Каковы будут эти общие ценности, наличие которых не противоречило бы отношению ненавистников к Латвии? Будем ли мы объединяться с потомками оккупантов?

Те, кто хочет быть частью латвийского государства, будут интегрироваться в латвийское общество самостоятельно — без конференций и уговоров. Эти люди, движимые искренним желанием, и выучат латышский язык, и без труда интегрируются в латышскую среду. А остальные? Остальным, кто живет здесь с ненавистью и обидой, — скатертью дорога туда, где их лучше поймут. Не стоит так мучиться и бороться за политическую нацию, где главным политическим акцентом будет объединение с потомками оккупантов и мигрантов, завезенных во время оккупации страны с целью «построения коммунизма».

На какой основе мы собираемся объединяться? Будем легализовывать последствия оккупации? Несколько сотен тысяч мигрантов приехали сюда из России, пожили немного, построили несколько заводов и Плявиньскую ГЭС, почувствовали себя хозяевами и вместе с благонамеренными лапотниками начали формировать политическую нацию?

…Строить политическую нацию сейчас — это во многом значит способствовать легализации последствий оккупации, в том числе и двуязычия, на чем буквально настаивают «прогрессисты».

Нам не нужна никакая мистическая политическая нация. Нам нужно строить и укреплять латышскую нацию. Нацию, основанную на национализме — инстинкте самосохранения народа. Один мудрый человек сказал, что нация без национализма похожа на хор, где каждый поет свою песню. И после очередной разноголосицы начинают обсуждать не то, какую песню выбрать в качестве общей, а то, как улучшить звучание, спев каждый свою…

Неужели мы не можем, наконец, выбрать единственную песню для совместного исполнения? Иначе мы не только будем распевать рапсодии утиных прудов, но и вообще перестанем существовать — такой хор Богу не нужен. Зато хороший хор может стать началом нашей настоящей политической нации».