Николай Чиндяйкин в Риге. Бодрость и гордость

Николай Дмитриевич Чиндяйкин родился в 1947 году в Горьковской (теперь Нижегородской) области, ему 67 лет, однако этот возраст ему ни за что не дашь. В начале встречи были показаны фрагменты его ролей – когда через зал вперед, можно сказать, пробежал энергичный человек в темной курточке, с рюкзаком на плече. Своей бодростью, энергией, основательностью и жизнелюбием, и даже только манерой, повадкой он послужит примером нынешнему поколению вялой, утомленной молодежи. В анонсе встречи приведены слова самого артиста:

«Я изначально не согласен с определением, которое постоянно муссируется: «Мы живем в страшное время!» Да не хочу я жить в страшное время! Жизнь у меня одна, и я живу в прекрасное время — время моей жизни, жизни моих детей, моих внуков. И потом, опять же: хочешь быть здоровым — будь им. Хочешь быть счастливым — будь. <…> Время никогда не бывало лучше, краше. В каждом поколении оно трагично, так или иначе. Просто кому-то нужно, чтобы мы жили с пониманием мира как стрессового, разрушающегося, крушащегося прямо на глазах. Я этого не приемлю. Мой отец воевал с первого дня войны, был в плену у немцев, потом сидел уже у нас за то, что был в плену. Но когда мы собирались за столом — сестра, я, мама, бабушка, — он смотрел на нас счастливейшими глазами и говорил: «Детки! Как мы счастливы!» Да, жизнь трудная, но нельзя же превращать ее в какое-то болото, где сплошная топь и грязь. Я с этим не согласен».

В 1964-1968 гг. Николай Дмитриевич учился в Ростовском училище искусств, до 1973-го работал в ТЮЗе (ныне Ростовский Академический Молодежный Театр). Артист сразу расположил к себе аудиторию, сказав, что Рига и Прибалтика для него очень важны и близки, вспомнил свои первые посещения в 1975 и 1985 году, а также курьёзный случай, когда приехал пробоваться в Рижский театр русской драмы и при первой встрече в стройном молодом человеке не признал главного режиссера Аркадия Каца (хотя прежде видел все гастрольные спектакли нашего театра в Ростове). В Рижском театре легендарного, золотого времени руководства А. Каца актер все же не остался, но до 1987 года работал в не менее известном Омском театре драмы. Кстати, совсем недавно Рижский театр русской драмы им. Михаила Чехова побывал на гастролях в Сибири, Омске и Красноярске.

Николай Чиндяйкин – увлекающий рассказчик, и два часа прошли совсем незаметно. Вспомним, что название гостиницы, «Авалон» — это мифический остров из кельских легенд, страна блаженства. Уверена, что все посетители получили настоящее удовольствие от общения и погружения в русскую культуру, да в культуру – вообще.. Теплые, искренние слова были сказаны о многих выдающихся деятелях культуры. Учитель артиста Михаил Михайлович Буткевич (герой посоветовал интересующимся его книгу «К игровому театру. Лирический трактат»; к слову, по данным каталога, она есть в Латвийской Национальной библиотеке), единомышленник и сподвижник Анатолий Александрович Васильев; Василий Шукшин, Ежи Гратовский, Лев Прыгунов, Эдуард Цеховал.

Чиндяйкин рассказал и о кино, в котором, по признанию в прошлых интервью, очень любит сниматься. Он описал опустение Мосфильма в начале 1990-х и признал: то, что сделал Карен Шахназаров (с 1998 года — генеральный директор киноконцерна) – это фантастика. Артист рассказал, что в кино попал именно случайно, в конце 1980-х, а также признался: считает, что не исполнял роль Лаврентия Берии в фильме «Дети Арбата» (2004): вместе с режиссером Андреем Эшпаем он начал серьезно, основательно прорабатывать образ, но продюсеры отвергли такой подход, потому роль была кардинально сокращена. С точки зрения артиста, делать кино для большого экрана в России невыгодно по объективным причинам. Однако другими способами, например, в сериалах, бывает, создается «адекватное художественное отображение» действительности. Также, успокоил собеседник, хорошее настоящее и будущее у русского психологического театра и у театра вообще, ведь то нематериальное, что создают артисты на глазах у зрителя, не заменит никакая технология.

Николай Чиндяйкин предостерег молодежь, что быть актером, то есть быть на виду и, скажем, выше зрителя – очень ответственно и непросто, потому это – «профессия прекрасная, но и опасная».

На вопрос, должно ли быть столько преступной тематики на экране, артист ответил, что это – вопрос реторический. Действительно, должен ли, по В.Маяковскому, театр быть увеличительным стеклом, или всё же — зеркалом жизни? Очевидно, каждый должен решить сам.

Артист любит живопись, и в свое время много читал о ней. Важным и сложным он назвал образ предпринимателя, мецената Саввы Мамонтова (исполненный в фильме «Савва Морозов», 2007).

Заявленная тема встречи – «Россия в жизни и на экране», но в ходе беседы были затронуты многие другие, важнейшие вопросы.

В 1959 году семья актёра переехала на Украину. Города Луганской области, которые называет наш герой — Ворошиловск (ныне Алчевск) и Перевальск – теперь затрагивают военные действия. Если посмотреть по карте, они находятся между Луганском и Донецком. Там у Николая Чиндяйкина родственники, там похоронены его родители; о нынешних событиях там он знает не понаслышке и, конечно, переживает. Был задан вопрос, следует ли представителям культуры отвечать, реагировать на политические заявления и действия (имелись в виду отказ въезда артистам «Новой волны», то, что в Москве работают выдающиеся литовские режиссеры, обсуждаемое поведение А. Макаревича). Николай Чиндяйкин указал, что необходимость обсуждать подобные вопросы – уже неестественна, творческие люди – не те, кто должен решать вопросы государственного управления. Наш герой старался говорить очень «мягко», тем не менее, после прямых вопросов одного из слушателей, признал, что он – патриот России, и, в числе других, не одобряет поведение А. Макаревича. Еще в этом году актеру предстоит работа в Киеве, на продолжении сьемок сериала «Нюхач», где, по его словам, «прекрасная творческая группа». Актера спрашивали, нет ли в его семье разногласий, ведь его супруга – литовка (баронесса Раса фон Торнау, родом из Вильнюса: актриса, режиссер и педагог). Нет, у пары – не только общие политические, но и художественные, и жизенные взгляды; впрочем, признает он, теперешний разброд мнений действительно разделяет семьи. Есть неоспоримые, очевидные факты, отмечает Николай Дмитриевич. Однако любой факт нужно рассматривать в контексте – то есть, понимать, что он в действительности значит. «А сейчас такое время, что факт есть – но вроде его и нет!». По его признанию, он пробует слушать и понять тех, у кого другое мнение: «Если собеседник внушает тебе хоть какую-то капельку надежды на уважение, стоит попробовать просто понять его». В то же время те, кто не согласен с ним – совсем не слушают. В любом случае, признает герой, против людей, тем более тех, кто готов разговаривать, не должно применяться оружие.

Артист рассказывает очень образно, точно, поэтому от его историй остаются именно что зрительные картины, нежели воспоминания. Например, начало 1990-х, когда «Москва превратилась в одну торговую площадь». Или такой эпизод: осень 1993 года, центр Москвы, Поварская 20, в подвале театра Школа драматического искусства» разбирают «Платона». Мимо, по улице, бегут люди. «Что это там?»– спрашивает выдающийся режиссер Анатолий Васильев. «Очередное восстание.» «Боже, как они мешают!»

Отвечая на вопрос – каковы главные достижения России за последние 20 лет, которыми можно гордиться, и каковы неудачи, Н. Чиндяйкин использовал сочное выражение: «состояние грога», в котором, по его ощущению, страна и люди находились годами (имея в виду некую потерянность, отсутствие ориентиров). Однако сейчас это состояние преодолено, «Россия встряхнулась и показала пример открытости и готовность меняться, понимание единого пути». Несомненные достижения – проведение Олимпийских игр, достижения в культуре.. прозвучали имена Валерия Гергиева, Дениса Мацуева, который восхитил артиста: такая мощь, такой талант, такое озарение! Неудачами он назвал трагические ошибки государственного уровня, когда не соблюден баланс между «необходимостью отстраниться и развиваться самим» и участием. А «природа не терпит пустот», результат чего – сегодняшние события.

В завершение встречи прозвучали стихотворения из только что вышедшей книжечки «Утренние стихи» – то есть стихи, написанные перед уходом на работу для родных. Актер не считает себя поэтом, но давно пишет для себя, для друзей, для любимых… Возможно, эти стихи – не совсем для наших, зрителей, ушей, и не безупречно благозвучны, но присутствующие улыбались, благодушно хлопали и смеялись. Прежде уже выпущена книга стихов «Хронология», а свою уникальную актерскую жизнь Чиндяйкин описал в книге «Не уймусь, не свихнусь, не оглохну».

При выходе из зала я заметила знакомое лицо; «Формат-А3» на своей домашней странице указывает, что «на встрече также присутствовала Мара Кимеле, режиссер Нового Рижского театра, с которой актер побеседовал после встречи в медиа-клубе». Однако узнать впечатление режиссера о мероприятии не удалось – по данным Рижского Нового театра, «режиссер на встрече не присутствовала», у нее была личная встреча с Николаем Чиндяйкиным по вопросу обучения актеров».

Я рада, что побывала на встрече с Николаем Чиндяйкиным – уверенным, рассудительным, талантливым человеком с несомненным обаянием и чувством юмора, мастером своего дела, профессионалом. Она дала мне импульс, заряд бодрости, желание жить, напомнила о главном – важно быть человеком, и не пропустить свою встречу. По словам нашего героя, человеческую жизнь определяет одно слово: встреча. С человеком, другом, городом, событием. Главное – ее не просмотреть. Снова процитирую одно из его интервью:

«Вообще, я считаю: хочешь быть здоровым — будь им! Единственный враг человека — его собственная лень. Именно она наш главный враг. Иными словами: враг человека — он сам. В действительности, я утверждаю, что это очень просто — быть в тонусе, держать форму. Нужно просто начать. Попытаться сопротивляться себе, собственной лени, и все это придет».

Манья Швед