«Рак финансово токсичен. Мы знаем, что болеть невыгодно: доходы резко снижаются. А если больному выписывают препарат, который не компенсируются государством, он вообще становится банкротом. Такие люди просто тихо умирают…», — говорит Ольга.

Проблема в том, что в Латвии нет культуры благотворительности. «Человеку очень сложно выйти на публику и сказать: “У меня рак и у меня нет денег на лечение”. Если вы не знаменитость и к сбору средств на ваше лечение не подключились радио и телевидение, то вам будет очень сложно собрать нужную сумму. Остается либо смириться и умереть — либо выходить на публику и просить о помощи», — рассказывает глава Onkoalianse.

В среднем, на такого пациента требуется около 50-60 тысяч евро. Однако, есть и более дорогие лекарства, стоимость которых составляет сотни тысяч евро.

Помимо денег на лекарства, онкобольным требуется и другая помощь. Некоторые самоуправления предлагают свои услуги, например, по логистике, но люди этим пользуются редко. Одни просто не знают о такой возможности, других останавливает перспектива общения с чиновниками и бюрократических проволочек.

«Сейчас не существует единого стандарта — как должны поступать самоуправления в деле помощи онкобольным. Каждое самоуправление поступает так, как считает нужным. Эта помощь должна быть общедоступной и прозрачной», — говорит Ольга.

Глава Onkoalianse подчеркивает, что в деле помощи онкобольным не должно быть уравниловки. «Разным больным требуется разная помощь: кому-то нужен бесплатный проезд, а кому-то — помощь с менеджментом в расписании детей. Нужна реальная помощь, а не видимость для галочки».

Также Валциня считает, что об онкобольных должны лучше заботиться больницы. «Когда человек приезжает на процедуру химиотерапии, должно быть место, где он сможет отдохнуть, прийти в себя, выпить горячего чаю».

Она положительно оценивает принятый недавно план Минздрава по борьбе с раком, однако подчеркивает, что этот план фокусируется лишь на профилактике заболевания: «Насущные проблемы этот план не решает. Да, скрининг очень важен: чем быстрее мы обнаружим заболевание, тем больше шансов, что сможем его вылечить. Но тем, кто уже болен, этот план мало чем может помочь».