Кровавая свадьба в прифронтовом Золочеве

Тем не менее, по словам Литвиненко, Золочев, как и вся Львовщина, постепенно возвращался к мирной жизни, хотя давалось это ему с трудом. Город тяжело перенес немецкую оккупацию. Перед войной значительную часть его населения составляли евреи. Число их заметно увеличилось в 1939 году — за счет беженцев из Польши. Оккупанты расправлялись с ними главным образом руками бандеровцев. Город был взят немцами 1 июля 1941 года, а уже 4 июля во время погрома ими было уничтожено около четырех тысяч евреев, две тысячи из которых были расстреляны прямо в центре города, перед замком. В августе при отправке в лагерь смерти Белжец погибли две с половиной тысячи безвинных людей. С декабря 1941 по апрель 1943 года в Золочевском гетто оккупанты и их пособники истребили около 9 тысяч евреев. Их расстреливали за городом и закапывали во рву…

Но мирная жизнь брала свое. И, конечно, же первым и главным ее проявлением была любовь. В местном костеле все чаще звучали свадебные колокола. Готовился к свадьбе и стрелковый батальон, в котором пулеметным взводом командовал младший лейтенант Василий Сокур. Его невестой была местная красавица — черноокая и чернобровая Ганна. Она работала вольнонаемной поварихой в столовой комсостава и с первых же дней стала предметом обожания многих молодых офицеров. Но полюбился ей голубоглазый баянист Василий. Товарищи по оружию приготовили молодым подарки: жениху трофейный аккордеон фирмы Hohner, невесте — расшитый серебряными бляшками новенький кептарь****, обнаруженный в вещах какого–то немецкого офицера. Свадьба была назначена, как я припоминаю, на воскресенье, 10 сентября. А вечером в пятницу младший лейтенант пошел провожать Ганну и в расположение части не вернулся. Его истерзанное тело было обнаружено в сточной канаве на окраине города, в противоположной стороне от дома, где жила его невеста. Перед смертью офицера подвергли жестоким пыткам: на груди его была выжжена, видимо паяльной лампой, пятиконечная звезда, глаза выколоты, кожа на спине содрана полосами. Отрезанный половой орган юноши был вставлен в его окровавленный рот…

Весть о зверской расправе над Василием всколыхнула его однополчан. Батальон был поднят по тревоге, прочесали окрестные леса, уничтожив одну из бандеровских боёвок и частично истребив, частично взяв в плен группу прятавшихся в лесах гитлеровцев. Единственный из схваченных живьем бандеровцев ничего не знал о расправе над советским офицером.

Между тем следственная группа, в состав которой входил эксперт–криминалист Литвиненко, приступила к поискам преступников.

— Свидетелей, которые могли бы дать хоть какую–то зацепку следствию, среди местных жителей не нашлось, — продолжал подполковник. — Может быть, кто–нибудь что–то и знал, но предпочитал молчать, страшась мести бандитов. Тело офицера, судя по следам колес, обнаруженных непосредственно рядом с телом погибшего, его палачи на окраину города привезли на конной повозке — это единственное, что удалось выяснить. Но куда вели эти следы, установить не удалось — прошедший ночью ливень, гусеницы и скаты проследовавшей к фронту военной техники превратили грунтовой шлях в сплошное месиво. Казалось, следствие зашло в тупик.

Однако при более тщательном осмотре тела в ранах на спине замученного офицера я обнаружил вкрапления металлических опилок. Стало ясно, что пытали Василия Сокура в какой–то слесарной мастерской. Навели справки. Единственной «слюсарною майстернею» в Золочеве владел отец его невесты. Причастность Ганны к расправе над Василием уже ни у кого не вызывала сомнения. Сама же «невеста», облачившись в траур, изображала безутешное горе.