Жизнь и смерть РАФа — одного из лучших брендов Латвии

Для его сверстников – студентов Олайнского техникума – вопрос, куда идти, не стоял: в 1978 году в Елгаве открылся РАФ. А предыстория предприятия уходит в 1947-й, когда на Саркандаугаве, в бывших мастерских по изготовлению садовых леек, появилась Рижская экспериментальная фабрика – РЭФ.

Инженер Всеволод Яковлевич Бахчиванджи, приехавший из Москвы, решил превратить Ригу в советский Детройт – наладить производство малолитражного автомобиля. Правда, за три года собрали всего два образца. Да и те сломались. Один — по дороге в Москву, куда его отправили своим ходом.

Заказ для московского фестиваля

РАФ-251. Первая самостоятельная модель РАФа. 

Впрочем, уже в 1950-е на фабрике, получившей новое название — РАФ, началось настоящее производство автобусов и микроавтобусов. Первые «микрушки» — «Фестиваль» — увидели гости Всемирного фестиваля молодежи и студентов в Москве в 1957 году. Через год РАФ получил заказ на десять «Фестивалей» к XXI съезду КПСС.

РАФ-977.

В 1960-е Москва дала отмашку на строительство нового большого завода – закладка состоялась в Елгаве 25 июля 1969 года. Работы продолжались десять лет.

— В Елгаве уже была не рижская площадка с ручной сборкой. Крупное автосборочное предприятие, выпускали и некоторые комплектующие, — рассказывает ветеран.

Сам он начинал в инструментальном цехе – изготавливал сверла, инструмент. Через два года, в 1980-м, призвали в армию. Вернулся в механический цех – наладчиком станков металлообработки…

Разные-разные «рафики»

В брежневские годы микроавтобусы «Латвия» были лучшим брэндом республики от Калининграда до Ташкента, по всей стране их ласково называли «рафики».

Начинали с 15 тысяч в год. Были разные модификации – реанимобили, микроавтобусы для перевозки почты, велосипедов и даже олимпийского огня. Такой «рафик» изготовили к Московской Олимпиаде.

— Когда я пришел на завод, был молодой, горячий. Директором тогда работал Меркулов.

Критиковал его за то, что мало средств вкладывается в развитие. Не понимал, что все делается централизованно, решается высоко, директору трудно что-то изменить…

Время Виктора Боссерта

И все-таки можно было. Это доказал Виктор Давыдович Боссерт, которого директором выбрал трудовой коллектив. Это был первый подобный опыт в Советском Союзе на волне перестройки.

При новом руководстве все пошло семимильными шагами. Появились на РАФе и самые современные по тем временам станки – с ЧПУ (числовым программным управлением). В стране входят в моду КМК – комсомольско-молодежные коллективы. Тот, что создали на РАФе, возглавил наш собеседник — Геннадий Аксенов.

— В КМК было около 40 человек. И молодежь, и рабочие со стажем. Примерно половина на половину. Очковтирательство, профанация? Да нет, молодые учились у опытных рабочих, у всех были наставники. Это вам не сегодня: пришел после колледжа, вуза — и некому объяснить, показать. Тогда было по-другому. У ветеранов — опыт, у нас – задор, энергия…

За успешную работу члены бригады ежемесячно получали прибавку к жалованью – 20-30 рублей на человека. Не жалел завод денег на социальные программы – давал автобусы для поездки по российскому Золотому кольцу, на теплоходные экскурсии, на престижные спортивные соревнования. На предприятие приезжали с концертами эстрадные знаменитости. У передовиков была возможность по госцене купить невиданную по тем временам роскошь – видеокамеру Panasonic.

— Это был для нас космос! – вспоминает Аксенов…

Почему отфутболили немцев

Что и говорить, Боссерт был человеком пробивным, с харизмой. Но не все проблемы решили.

— Количество гнали в ущерб качеству. А у «Латвии» было много нареканий, поэтому нужно было создавать принципиально новую машину. Боссерт инициировал всесоюзный конкурс на дизайн нового микроавтобуса. В нем участвовали представители многих союзных заводов. Интересных идей было много, но осуществить модернизацию не удалось…

Впрочем, не только Боссерту. Наступали новые времена, и рулевым независимого государства – бывшим преподавателям научного коммунизма и искусствоведам — промышленность оказалась не нужна.

В начале независимости в Латвии был готов открыть производство Volkswagen — немцы собирались перебросить в Елгаву оборудование одного из своих заводов.

Экспериментальный РАФ М1 «Роксана». Фото: Википедия.

— Готовы были не только производить, но и обеспечить сбыт машин в Европе! Нужна была лишь политическая поддержка на уровне латвийского правительства. А оно промолчало, — говорит Аксенов…

Подножка Годманиса и Ко

Потом нашли такие причины: мол, РАФ связан с Россией, а немцы будут выпускать не самые современные машины. Отговорки! Потому что премьер-министр Иварс Годманис палец о палец не ударили и для других предприятий.

В 1997 году РАФ остановил производство, через год завод закрылся. Аксенов работал там до конца. Это было его первое и последнее рабочее место в большой когда-то стране. Последние 70 микроавтобусов собирали на рижской площадке, на улице Дунтес, из комплектующих, которые должны были идти на запчасти…

По-разному сложилась судьба руководителей РАФа. Виктор Боссерт в 1990-м уехал в Россию – стал председателем правления фонда «Инвестиции и прогресс», а затем президентом компании «Интеррос». И все же что-то не срослось и там — уехал в Германию, на родину предков.

А последний директор – Николай Иванович Самодуров — заявил о себе и в Америке, и в России. До 2002 года работал в Штатах и Канаде – вице-президентом автомобильной компании, потом стал директором шинного комплекса в Красноярске, заместителем генерального директора ОАО «РусПромАвто» — российской автомобильной компании с оборотом в 2,5 млрд. долларов.

А Латвии все они оказались не нужны.

кстати

По иронии судьбы, последним автомобилем РАФ стал автомобиль для перевозки покойных. Партия из 21 такой машины была приобретена московской службой “скорой помощи”. С 1996 года РАФ пытался войти в альянс с ГАЗ в качестве автосборочного производства для специальных версий «ГАЗелей», однако соглашение было блокировано правительством Латвии. В последующем многие производственные корпуса были разрушены…

Илья ДИМЕНШТЕЙН.

Все фото – из архива