Как пенсионеры в Белоруссии выживают в тюрьме

В списке политзаключенных правозащитного центра «Вясна» — 147 фамилий осужденных пожилого возраста. Бывшая политзаключенная Галина Дербыш говорит, что администрации выгодно держать пенсионеров в колонии, поскольку учреждение забирает более половины их пенсии. «Алиментщики или осужденные по наркотическим статьям столько денег не приносят, — отмечает собеседница. — Пенсионеров поэтому и не спешат отпускать досрочно. Максимум, что я получала на руки, — 84 рубля (около 25 евро. — Ред.), на которые могла что-то купить в тюремном магазине. Конечно, этого было недостаточно, основная финансовая нагрузка по моему содержанию легла на родных».

Пожилым осужденным, которые не заработали трудовую пенсию, социальную, как на воле, не выплачивают, рассказывает бывшая политзаключенная Наталья Дулина. «Они могут рассчитывать только на помощь из дома, — говорит она. — Или же пытаются как-то подрабатывать в колонии. Формально, как только достигаешь пенсионного возраста, прекращаешь работать в колонии. Но могут пойти навстречу и позволить какую-то оплачиваемую занятость. Исключение — политзаключенные, от них не принимают такие заявления».

Собеседницы рассказали, что при этом для пенсионеров каждый день находится общественная, неоплачиваемая работа. Например, уборка туалетов, коридоров. «Уборщиц в колонии нет, все делается руками осужденных, — говорит Галина Дербыш. — Вот пенсионерки и работают там как уборщицы — вычищают все до блеска. В отряде сто человек. И нужно, чтобы ни соринки не осталось. Иногда могли быть провокации: за спиной специально вымазывали санузел, разбрасывали бумагу и прокладки, чтобы пожаловаться администрации и нас наказали за это».

Бывшие политзаключенные говорят, что на уборку снега пенсионерок не выгоняют. «Но сама иногда вызывалась помочь «желтеньким» девочкам (на политзаключенных вешают желтые бирки. — Ред.), жалела их», — вспоминает Галина.

Кроме того, пенсионеры — основная часть массовки на обязательных идеологических мероприятиях, уточняет Наталья Дулина: «Основная часть ведь на фабрике работает, кого-то нужно загнать на эти лекции, поэтому чаще всего туда отправляют пенсионерок».

Один из политзаключенных почти ослеп в колонии

В мужских колониях пенсионеров не отправляют на уборку туалетов — действуют тюремные «понятия», по которым такой работой занимаются осужденные в «низком статусе». Обязательной работы у них тоже нет, это серьезное преимущество перед другими осужденными. Но у пожилых быстрее и чаще обостряются проблемы со здоровьем.

Бывший политзаключенный Геннадий Федынич рассказал, что в тюрьме у него развился диабет. В 2022 году у него была запланирована операция по удалению грыжи, но силовики задержали его до этого, и в заключении эта проблема серьезно давала о себе знать.

Экс-политзаключенные бьют тревогу о состоянии здоровья Вацлава Орешко: суд назначил 70-летнему профсоюзному лидеру 8 лет заключения. По словам редактора Александра Манцевича, который отбывал срок в одной колонии с Орешко, тот в заключении практически потерял зрение — почти ничего не видит, хотя раньше читал книги.

«Теперь, идя под руку в столовую, он спрашивает, есть ли на небе солнце, — вспоминает Манцевич. — Ночью в камере спотыкается, когда идет в туалет, падает, разбивается до крови, потому что почти не видит. Письма жене пишет с помощью трафарета, который она ему присылает, или другие заключенные записывают с его слов. Новости узнает или по радио, или от соседей».

Зрение ухудшается, но реальной медицинской помощи он не получает — медицинская помощь в колонии на низком уровне. Не удалось ему оформить и инвалидность.

Пожилых осужденных бросают в ШИЗО

Галина Дербыш говорит, что в колонии не делают скидку на возраст. Например, на построение выгоняют и самых пожилых, и больных. По ее словам, одной из осужденных уже 85 лет, она с трудом стоит, но ей разрешают присесть только после того, как она поучаствует в перекличке. Особую тревогу, по словам собеседницы, вызывает состояние здоровья Ирины Мельхер. Она, как и Дербыш, была осуждена по «делу Автуховича», срок — 17 лет. «Ей тяжело ходить. Она сильно похудела, ей очень тяжело, сил нет», — говорит Галина.

Тяжелая ситуация еще у одной осужденной по «делу Автуховича» — Любови Резанович, ей 61 год, приговор — 15 лет лишения свободы. «С Резанович я была в одном отряде, у нее инвалидность, а в колонии на это особо не обращают внимания, — говорит Наталья Дулина. — И когда я выходила, она снова сидела в ШИЗО».

В штрафном изоляторе, по словам Дербыш, необходимую медицинскую помощь Резанович не оказывали, из-за чего ее здоровье серьезно подорвано. «Когда я ее встретила после ШИЗО, ее состояние было очень плохим», — поделилась бывшая политзаключенная.