Должны ли мы бояться российской «грязной бомбы»? Отвечает физик-ядерщик

Что такое эта «грязная бомба»? В поп-культуре фигурируют два ее типа. Первый — ядерное оружие, специально созданное, чтобы образовалось как можно больше радиоактивных продуктов со средней продолжительностью «жизни». Наиболее популярная теоретическая конструкция такого оружия — ядерно-термическая бомба, содержащая кобальт-59.

Нет данных о том, что какое-либо государство изготовило или планирует изготовить такое ядерное оружие, хотя известны спекуляции по поводу планов России в этой области, но речь идет об автономных дальнобойных торпедах.

Впрочем, случайно нечто похожее на кобальтовую микробомбу получилось у СССР, когда в 1971 году пытались путем подрыва ядерных бомб прорыть канал Печора — Кама. Так называемый проект «Тайга» включал в себя три подземных ядерных взрыва мощностью 15 килотонн недалеко от деревни Васюково Чердынского района Пермской области. В результате образовалось озеро длиной 600 м — популярное место рыбалки среди местных жителей. Еще и сегодня радиация там в 2-3 раза сильнее, чем естественная фоновая радиация, хотя и ниже, чем в некоторых местах на севере Эстонии.

На данный момент нет никаких дискуссий или подозрений, что Россия могла бы планировать или готовилась применить кобальтовое ядерное оружие такого типа в Украине.

Второй вид «грязной бомбы» — любое обычное взрывное устройство, наполненное радиоактивным материалом с целью оставить радиоактивное загрязнение на  длительный срок. Этот материал можно взять из разных источников. Наиболее доступный — так называемая кобальтовая пушка, применяемая в медицине для облучения гамма-лучами онкологических пациентов, стерилизации инструментов и т. п.

Впрочем, их суммарная радиация обычно недостаточно велика, чтобы нанести серьезный вред как оружие. В независимой Латвии тоже имел место инцидент с подобной «грязной микробомбой», когда на заводе «Лиепаяс Металургс» нечаянно расплавили радиоактивный источник, оказавшийся среди металлолома. Последствия были весьма дорогостоящими, и говорят, что завод после этого купил детектор радиации для проверки лома. Нечего и говорить, что широкая публика в Латвии не была информирована об этом происшествии, как это принято у наших ответственных чиновников.

Еще один источник радиоактивных материалов для «грязной бомбы» — отработанное ядерное топливо. Здесь суммарная радиация может быть намного больше, приближаясь или даже превышая радиацию, создаваемую тактическим ядерным оружием, но отработанное топливо охраняется намного тщательнее, чем медицинские источники радиации.

Но и здесь речь может идти о нескольких килограммах радиоактивного материала, а этого недостаточно для ощутимого вреда с военной точки зрения. Испытания «грязных бомб», проводившиеся в Израиле до 2015 года, якобы показали, что более или менее значительная радиация имеет место только в самом центре взрыва, наибольший эффект — лишь психологический.

Теоретически можно представить себе сценарий, по которому в большую авиабомбу положат очень много специально выработанного радиоактивного изотопа. Так можно достичь даже несколько процентов от суммарной радиации, имевшей место при аварии на Чернобыльской АЭС. Но и тогда существенный быстрый вред здоровью такое оружие нанесло бы на сравнительно небольшой территории.

В 1983 году на Тайване было построено около 1700 квартир, в конструкциях которых использовалась слегка радиоактивная сталь, загрязненная кобальтом-60. У 10000 человек, проживших там от 9 до 20 лет, не наблюдалось повышенной частоты онкозаболеваний, как раз наоборот — по статистике смертность от рака среди них была ниже средней по стране, что соответствует малоизвестной гипотезе о том, что малые дозы радиации полезны для здоровья. Поэтому, возможно, у нас еще меньше причин опасаться «грязных бомб».

Итак, чисто военных результатов с помощью «грязной бомбы» достичь почти невозможно. Зато «грязные бомбы» могут быть отличным юридическим или психологическим оружием.

Юридический механизм воздействия такого оружия состоит в том, что законами установлены допустимые нормы радиации. Если они будут превышены, то целые районы города могут остаться без населения, хотя никаких значительных угроз здоровью все равно не будет.

Пример — зона эвакуации на Фукусиме. Существует мнение, что эвакуация сама по себе убила больше людей, чем пострадало бы от радиации, если бы они остались на месте.

Такое юридическое воздействие «грязной бомбы» в разных странах может быть разным. В США это наверняка вызвало бы большие проблемы, а в России, очень возможно, органы власти скрыли бы истинные данные о радиации или временно повысили бы допустимые нормы, и «грязная бомба» не имела бы никакого юридического эффекта.

Другое дело — психологический эффект. Он был бы очень велик, даже если ее реальное влияние на здоровье было ничтожно малым. Учитывая, что в Латвии население традиционно (и зачастую наверняка обоснованно) не вполне доверяет заявлениям своего правительства и официозным данным, в Латвии «грязная бомба» имела бы очень большой психологический эффект.

Кто-то, может быть, еще помнит инцидент в 2007 году под Олайне, когда там открылась скважина, из нее потекла вода, от которой засохло около 7 га соснового леса. Тогда началась паника местного масштаба, так как пошли слухи, что открылась скважина, куда «Олайнфарм» закачивал свои суперядовитые химические отходы.

Сообщения ни от местной власти, ни от администрации «Олайнфарма» не смогли ни убедить, ни успокоить многих местных жителей, хотя на самом деле из скважины текла просто соленая вода.

Предполагается, что в случае «грязной бомбы» сообщениям правительства тоже большинство бы не поверило, а так как ни дозиметров, ни знаний об их применении в нашей стране нет почти ни у кого, ожидалась бы большая паника и соответствующие действия.

В странах, где население больше верит своему правительству, как, например, в Швеции, паника была бы намного меньше, а в странах, где население знает, что правительство лжет почти всегда и по привычке лжет даже тогда, когда не требуется, как, например, в России, паника была бы грандиозной.