Первое решение, которое приходит в голову, - запретить. Я не отношусь к тем, кто считает, что запреты ничего не дают. Дают, еще как. Будь то вредные вещества, нездоровые увлечения или пропагандистские каналы. С этой точки зрения запрет на мечети был бы относительно простым и эффективным решением. Нет мечети - нет проблемы. Проблема с запретом мечетей заключается в другом, пишет он. Насколько устойчивым и эффективным будет это решение в долгосрочной перспективе - другой вопрос, ведь проблема не в мечетях, а в миграции как таковой.

За последние десятилетия Европа накопила достаточно большой опыт общения с мигрантами. У нас самих был не менее богатый опыт работы с мигрантами-оккупантами. В обоих случаях главной ошибкой была и остается излишняя терпимость к чужой культуре и образу жизни. Если в Западной Европе эта терпимость больше касалась иных норм поведения, а акцент интеграции был сделан на том, чтобы мигрант не чувствовал себя оскорбленным или отталкивающим, то в Латвии проблема заключается в непреодолимом языковом обеднении. Латыш может считать себя «представителем расы господ», но мгновенно переходить на язык, который понимает мигрант, еще до того, как тот откроет рот.

Как иммигрант может выучить латышский, если все пытаются говорить с ним на любом другом языке? Я, например, выходил из такси, водитель которого не знал даже нескольких слов вежливости на латышском. Точно так же люди, работающие в шашлычных, легко выучили бы хотя бы несколько десятков слов, связанных с непосредственным обслуживанием клиентов (для начала), если бы с ними просто говорили по-латышски. Если же этого не происходит и латыш переходит на язык новоприбывшего при первом же недопонимании, конечный результат в любом случае не будет благоприятным для латышей.

Тот факт, что люди без знания (или с плохим знанием) латышского языка могут работать в сфере услуг Латвии (такси, общественное питание, курьерские службы и т. д.), представляет собой чрезвычайно серьезную угрозу для долгосрочного развития латвийской культурной среды. Возможно, даже более серьезная, чем строительство мечети, потому что те, кто говорит, что эти люди все равно будут совершать религиозные обряды в «любом сарае», не лишены смысла. Строительство новой мечети может только сделать этот процесс более цивилизованным и, возможно, более контролируемым.

Нулевая терпимость к нарушениям должна стать краеугольным камнем стабильного развития латвийского государства. Причем эта нетерпимость должна распространяться не только на уголовные преступления, но и на гораздо более широкий спектр социальных правонарушений. Прежде всего, в языковом плане.