Был Хасан, а стал Марек: история одного беженца

Война, контрабандисты, поддельные документы… Хасаму повезло добраться живым до Стокгольма из Сирии. Но чего это стоило…

Меня зовут Хасам, я родился и вырос в Сирии, но из-за войны сейчас живу в Швеции. Мой путь сюда начался в 2012 году. Я был преподавателем английского в Дамаске. Как-то раз мне позвонила жена, она была очень взволнована, я ни слова не понял из того, что она сказала, — и вскоре связь оборвалась. Оказалось, это из-за того, что она была в подвале, а часть нашего дома была разрушена.

Дети только что пришли из школы, сидели за ужином, когда в ту часть дома, где были наши спальни, попали три бомбы и разрушили ее полностью. По словам жены, вскоре появились вооруженные люди в черных масках и, извинившись, посоветовали как можно скорее покинуть это место: за нашим домом, дескать, расположен армейский опорный пункт, по которому они целятся.

В нашу сторону бомбы попали по ошибке, но это может повториться…

В тот же вечер мы собрали вещи и отправились к моей сестре — она живет ближе к центру города. На следующей неделе были убиты три семьи наших соседей, многие люди с нашей бывшей улицы пропали без вести.

В 2013 году ситуация еще больше осложнилась: повсюду были вооруженные люди, снайперы на крышах, началась сильная инфляция. До этого моя зарплата в пересчете на доллары была около 3000 — теперь они превратились в 300, хотя оклад остался прежним.

Я решил, что нужно действовать: наши накопления тают, а завтра может вообще не наступить. Так как я преподавал английский, логично, что целью стала Англия.

Жена сначала возражала, но нам все чаще приходилось отказывать детям в сладостях или других привычных вещах, экономить на всем, и тогда ее мысли изменились.

До этого наша семья была зажиточной, но тут мы не могли дать своему ребенку даже такой мелочи, как шоколадка…

Выбор: резиновая или деревянная лодка

У нас не было денег на то, чтобы уехать всем вместе, поэтому решили, что я поеду один и потом помогу всем остальным. Легальным путем я не мог попасть в Англию, поэтому связался кое с кем и навел справки, как это сделать в обход законного порядка.

Я уехал в Ливан, оттуда улетел в Стамбул. Там мне нужно было кое-кому позвонить, назвать имя и пункт назначения. Через пару минут у меня за спиной стоял человек, который проводил меня в логово контрабандистов. Это был небольшой домик, битком набитый такими же желающими уехать, как и я.

В одной из комнат сидел здоровый мужик, постоянно хвалившийся, как много народу уже успело бежать с его помощью. Он сразу же озвучил суммы: путешествие на резиновой лодке обошлось бы мне в тысячу евро, но это небезопасно, а на деревянной яхте «билет» стоит 2500 евро. Я выбрал деревянную лодку.

Через пару дней все мы загрузились в грузовик и поехали к месту отхода яхты. Было очень тесно — всем пришлось ехать стоя в фургоне без окон. Наутро 72 человека посадили на яхту, остальных — на резиновую лодку.

Чтобы понять, насколько небезопасно на резиновой лодке, приведу пример. Контрабандисты подошли к одному из сидящих в лодке и сказали: «Мы вернем тебе деньги, а ты будешь рулевым. Как рулить? Вон ту звезду видишь? Плыви час курсом на нее, потом поверни направо — и через некоторое время доберешься до острова»…

12 часов вместо 20 минут

Нас везли на греческий остров Кос. По карте получается, что дорога занимает всего 20 минут, но нам потребовалось 12 часов: рулевой долго искал место, где нас высадить, чтобы никто не увидел. Нас выпустили в каком-то гористом месте, где мы и решили переночевать.

С утра некоторые из нас решили подняться на гору, поискать цивилизацию и прислать подмогу, чтобы забрать женщин и детей. Это был один из самых тяжелых участков пути — одни камни и сухие кусты.

Была середина июня, мы остались без воды, местами приходилось передвигаться ползком.

Через пару часов вдали мы увидели пасеку — это был просто дар небесный. Мы побежали туда, начали кричать, но там никого не было. Нашли воду. Целый час сидели на земле, пили и переводили дух.

Вдали показалась автомашина. За рулем был парень, который раз в неделю ездил проведать пасеку. Нам повезло, что мы попали именно в этот день. Он доставил нас в полицейский участок, где была сотрудница ООН.

Она сказала: «Я знаю, что вы здесь из-за войны. Знаю, что многие планируют перебираться в другие страны, а те, кто хочет остаться, должны официально просить убежища. Но если вы останетесь в Греции, никто вам не поможет ни с работой, ни с языком, ни с жильем — ни с чем».

Это прозвучало как требование поскорее уехать. Я купил билет на паром до Афин — там в одном кафе я мог раздобыть новые документы…

Был Хасам, а стал Марек

Это выглядело, как какой-то рынок: за каждым столиком сидели люди и предлагали поддельные документы. Один из торговцев сказал, что мне не нужен паспорт: «У тебя голубые глаза, ты не похож на беженца — вполне сойдешь за европейца».

Он предложил мне купить польскую ID-карту. Так я за 2500 евро стал Мареком Подольским. Скорее всего, карта была ворованной, но они так искусно наклеили на нее мою фотографию, что я с ней без проблем купил билет во Францию.

Правда, перед этим меня снабдили четкими указаниями, где в аэропорту стоят полицейские и охранники, как мне себя вести и кому ни в коем случае не смотреть в глаза.

Перед посадкой в самолет проверяющий спросил, как меня зовут. Я был уверен, что не смогу правильно выговорить свое новое имя, поэтому с холодком ответил: «Вы же можете прочитать».

Он не уступал, спросил, откуда я. Я понял, что с этим тоже могут быть проблемы, сделал вдох и сказал: «Вы же знаете, я лечу во Францию». Тогда он улыбнулся и пожелал счастливого пути.

На самом деле у меня внутри все кипело — я был готов в любой момент сломаться и закричать, что я бегу из Сирии.

Во Франции я сразу же захотел купить билет до Англии, но оказалось, что для этого нужен паспорт. Я подумал, что долго торчать в аэропорту мне нельзя, надо как можно скорее убираться отсюда, поэтому спонтанно купил билет в Стокгольм — для этого паспорт не требовался.

После посадки в Стокгольме я нашел одного полицейского, сказал ему, что я из Сирии и нуждаюсь в помощи. Он дал мне попить и поесть. Пришли люди, стали меня расспрашивать, как я здесь оказался.

Я не стал ничего раскрывать — просто сказал, что заплатил кое-кому и тот меня сюда доставил. Вскоре после этого я попал в лагерь беженцев, за 11 месяцев получил статус соискателя убежища и перевез сюда семью.

Мы устроились здесь: я, как и раньше, преподаю английский. Считаю, что мне очень повезло, так как у меня были средства, чтобы проделать этот путь в большей или меньшей безопасности. Я не знаю, что случилось с людьми в резиновой лодке, и до сих пор не смог связаться ни с кем из бывших соседей…

Перевод — Юлия РУДОКАЙТЕ

SESTDIENA В «СУББОТЕ»