Видео
В мире
Такой угрозы для латышского языка не было даже при позднем СССР – у нас было очень много русизмов, но мы все же разговаривали между собой на латышском. В школе или университете нам и в голову не приходило обсуждать какие-то проблемы спорта, музыки или политики на русском языке. Сейчас примерно половина молодежи общается на английском языке в перерывах между занятиями, я замечаю компании, которые общаются между собой только на английском.
«На латышском языке нельзя выразить эмоции», «Я не знаю, как это сказать на латышском», «Я не знаю такого слова на латышском», «На латышском нет такого слова», «Я думаю на английском», «Мы весь день живем в англоязычной... э... среде, нам негде говорить на латышском», «Мы еще говорим на латышском, но в начальной школе только на английском», – говорят мне восемнадцатилетние подростки.
Я спросил молодых людей, кого они будут поддерживать на субботней игре. Конечно, Латвию, потому что это «наша страна», «мы латыши», «это же Латвия». Я говорю: «Тогда давайте вместе попробуем понять, каковы критерии принадлежности к Латвии и патриотизма». «Гражданство, культура и латышский язык», — уверенно заключают они. Когда я продолжаю, что при таких темпах англицизации латышский язык и, возможно, вместе с ним Латвия как культурное пространство исчезнут в течение двух-трех поколений, они по-настоящему задумываются.
Из разговора с молодыми людьми я понял, что на уровне средств массовой информации никто не обсуждает эту проблему, как будто ее в Латвии не существует. «Мы никогда не задумывались об этой опасности! Вы правы», — эти слова звучат в моих ушах надеждой. Пришло время поговорить и о серыз баронах XIX века и латышских большевиках ХХ века. Я слышу продолжение дискуссии в перерыве – она идет на латышском языке.
Но сегодня утром я слушаю спортивные новости на LR1 и несколько блогов, в которых патриотичные баскетбольные эксперты перед решающей игрой в очередной раз говорят о пик-н-ролах, офенсивах, дифенсах, путбеках, ритбеках, коучах и т. д."
