Пишем «раскол общества», читаем «дубина против неугодных»: как в Латвии слова меняют значение

Ну, текст как текст, краткое содержание: суммы, выделяемые НПО, сопоставимы с госфинансированием политических партий, поэтому само по себе наличие бюджетных денег не может служить поводом для обвинений. НПО не являются непогрешимыми структурами: как и любые организации, они могут плодить злоупотреблениям, бюрократию и быть неэффективными, а потому критика их деятельности не равнозначна нападкам на демократию. Но полностью отказаться от финансирования НПО, как предлагают некоторые политики, автор считает ошибкой, поскольку многие общественно полезные организации не смогли бы эффективно работать без бюджетных средств. (Кстати, Pietiek утверждает, что и satori.lv содержится из средств налогоплательщиков). 

Наше же внимание привлекли два тезиса Зандерса. Тезис первый:

«Пожалуй, самым простым и правильным решением было бы выделять государственные средства всем — либеральным, консервативным — НПО, если только они не действуют против государственности и не раскалывают общество (по этим критериям мнения тоже будут расходиться)»…

О, какая прекрасная формула — «не раскалывают общество»! Вот только Оруэлл моментально опознал бы в ней яркий пример новояза из своего романа «1984».

Ведь что именно в Латвии считается «расколом». Русский язык в общественных СМИ? Раскол. Русская школа? Раскол. Русские буквы на фасаде театра Чехова? Раскол в квадрате! Зато почти полная зачистка образования на русском, ликвидация русского радиовещания, повышение налогов на русские книги неизменно проходят под вывеской «укрепления единства общества». Ограничение прав — это, оказывается, интеграция; дискриминация — укрепление государственного языка; а всё, что не укладывается в официальную линию это и есть «раскол общества».

Поэтому проблема вовсе не в том, кому давать деньги. Проблема в том, кто раздаёт ярлыки. Пока «расколом» будут считать само существование русского языка в Латвии, этот критерий превращается не в фильтр против экстремизма, а в дубинку против неугодных. Сегодня под неё попадёт русская культурная организация, завтра — католическая, послезавтра — консервативная. Потому что границы понятия «раскалывает общество» каждый раз будут проводиться по политической конъюнктуре.

И еще одна цитата:

«Сторонники позиции Кулбергса накрутили себя до такой степени, что призывают ликвидировать Фонд общественной интеграции ещё до выборов в Сейм. Остаётся ждать, когда противоположная сторона сравнит Кулбергса с Путиным… эти дискуссии являются проявлением более широкой тенденции — радикализации».

Боже, как же так!? Всю дорогу интегрировали, интегрировали, создали даже специальный Фонд общественной интеграции, да в итоге так и не выинтегрировали. Радликализм у нас, понимаешь, завелся. С каких это пор? Неужели с дискуссии вокруг НПО? Нет, всё началось гораздо раньше. Годами обществу объясняли, что ради высокой цели можно ограничить права одной, вполне конкретной группы людей. Что русский язык — угроза. Что русская школа — проблема.

Но история редко останавливается на первой жертве. Стиль мышления, привыкший искать внутренних врагов, не умеет выключаться. Когда русская тема перестала приносить прежние политические дивиденды, механизм заработал уже внутри самого латышского общества. Сегодня под подозрение попадают вполне себе «титульные» НПО. Кто следующий?