Вечер трав в старой Риге: древний обычай, зародившийся ещё до основания города

Есть на свете праздники, которые люди отмечают потому, что так велит календарь, начальство или тёща. А есть праздники, которые отмечают потому, что иначе невозможно. Когда воздух пахнет травой сильнее, чем городом, когда даже самые серьёзные господа начинают поглядывать на венки с интересом, который стараются не показывать окружающим, а почтенные дамы внезапно вспоминают названия цветов, о существовании которых не подозревали всю зиму.

В Риге это происходит ежегодно. Город может менять названия улиц, переживать войны, реформы и новые моды, но однажды летом всё равно наступает вечер трав. И тогда оказывается, что за фасадами домов, за каменными набережными и трамвайными рельсами живёт память о временах, когда люди гораздо больше доверяли цветам, росе и солнцу, чем городским постановлениям.

О том, как возник этот удивительный обычай и почему он пережил всё, что обычно считается историей, сто лет назад в газете "Сегодня" рассказал журналист и краевед Борис Шалфеев. 

«Вечером начинается у нас красивый и общий в эти дни для всех арийцев праздник зелени — вечер трав.

Приуроченный к сроку, когда солнце стоит дольше всего на небе и ночь наиболее коротка, он связан с тысячью таинственных обрядов и поверий, уходящих в доисторическую глубь народной практики язычника-славянина, германца, франка, кельта.

Это — вечер того дня, когда Девас, светлый проарийский бог солнца, дольше всего целует оплодотворённую недавними весенними дождями и половодьем землю, когда пышнее всего растительность, сильнее всего благоухают цветы, готовые перейти в период производящей потомство зрелости.

Недаром и у нас, на холмах и в долинах Прибалтики, и в просторных степях России, и в бассейнах широких рек Франции, и в Пиренеях одинаково чтится целебность трав и лекарств, собранных до того, как горячее солнце Иванова дня высушит с листьев ночную росу.

Недаром значение талисмана и максимальная ценность лекарственности придавалась и придаётся и колдунами, и знахарями, и даже агрономами — собирателями лечебных растений — тем травам и цветам, что собраны в кульминационный момент лета, когда и на нашей широте вечерняя заря почти сливается с утреннею.

Об Ивановой ночи, её тайной красоте и о таинственной мощности природы в краткие часы, когда мрак опускается над землёю, написаны тома. Но и без книг, без философских рассуждений наша страна, наравне с прочими арийскими поселениями Европы, прониклась этой идеей.

В нашем родном городе издавна, с самого основания, а до основания Риги — на окутанной туманом святой для древних латышей Синей горе и на тех двух точках Курляндии, где с высоких холмов можно видеть море, и возле Буртниекского озера, где жили люди ещё в каменный век, и в живописных окрестностях нынешнего Зегевольда, — всюду сегодняшний вечер являлся вечером зелени, цветов, любви, гаданий, таинственных примет и бесчисленных поверий.

Когда каменные стены сжали Ригу в свои объятия, обязав к вынужденному сожительству людей разных национальностей и культур и направив русло быта в сторону меркантильности, коммерции, торговли, практичность жизни всё же не уничтожила старых навыков созданного инстинктом праздника в честь верховной и яркой точки лета.

Ни война, ни революция, ни десятки предшествовавших переворотов не сумели вытравить это жизнью созданное обыкновение.

Раньше вечер трав открывался 22 июня, за сутки до вечера Ивана Купалы, и наш праздник трав в самый вечер под Ивана Купалу — это сдвиг на сутки. Однако сущность настроений та же, что прежде, когда травяной рынок гнездился ещё не на побережье Двины, а на Кубовой горе.

Разворачивая пахнущие затхлостью фолианты старых газет, старые тетрадки мемуаров и воспоминаний, охотно углубляешься в красоту прежнего быта. В старые годы побережье являлось подкрепостным районом. Ветхие торговки целебными травами, знахари, колдуньи поэтому расстилали свой ассортимент трав на той горе, где, согласно преданию, был убит второй епископ Риги Бертольд, которого конь занёс в ряды неприятелей-ливов.

Гора эта простиралась от угла нынешнего бульвара Райниса и улицы Валдемара примерно к Лазаретной улице и была выше городских валов. Невыгодную в случае осады возвышенность — Кубову гору — приказала срыть императрица Екатерина II. Жёлтый песок холма, насыпанный в глубокую ложбину, сравнял яму. На месте последней возникла площадь, где сейчас высятся Кафедральный собор, городской музей и училище.

Два года, в 1784 и 1785 годах, работали сапёры и нёсшие крепостную повинность крестьяне над сносом горы, с ужасом находя там бесчисленное множество костяков без гробов, посыпанных известью. Вместе с песком эти остатки жертв чумы 1585, 1600, 1603, 1654, 1660 и 1710 годов ушли на Эспланаду. Поэтому и сейчас под твёрдым слоем грунта парадной площади нередко при размыве водою обнаруживаются следы человеческих костей...

Кубова гора стала прозаичной равниной, и в этой безжизненной местности только несколько лет продолжал праздноваться вечер трав. С лёгкой руки семьи Штейнбауэров народное торжество и зелёный рынок перешли на берег Двины.

Об этом событии сохранилось следующее известие. 4 сентября 1777 года собственник имений Зассенгоф, Волерсгоф, Герминсгоф и ряда окрестных усадеб Иоганн Штейнбауэр, его супруга Варвара (не Барбара), урождённая Баранина, праздновали золотую свадьбу. Престарелая чета по этому случаю даровала крепостным упомянутых имений свободу. По инициативе той же четы и праздник трав был перенесён на набережную Двины, к месту, близкому к домикам освобождённых крепостных.

Миновало ровно 150 лет, но и доселе на Двине, возле нынешнего понтонного, а тогда плавучего моста цветёт и ширится предпразднество Иванова дня, с зеленью, с цветами, с народными играми, процветает этот своего рода рижский карнавал.

И в наши дни, как полтораста лет тому назад, сведущий человек может приобрести у древней старушки или у знахаря редкую целебную траву, редкое растительное лекарство, собранное год тому назад и тщательно сушившееся целый год.

В начале прошлого века, 102 года тому назад, район праздника трав был расширен путём разрешения гулять в этот вечер даже по валам крепости. Правда, ещё в 1767 году городской совет в немецкой газете сообщил, что генерал-губернатор «милостиво разрешил горожанам прогулку по валам города, но собакам, прислуге и простонародью всё-таки запрещает появляться на валах». Но в 1825 году комендант генерал Керн дал широчайшее разрешение всем гулять по валам...

Промелькнула ещё четверть века, исчезли городские укрепления. Согласно вынутому из архивов шведскому плану, оказались распланированными улицы и площади форштадта. Горожанам не раз указывались новые места для Ивановского праздника трав, но приказы администрации, начальственные распоряжения оказались бессильными преодолеть силу обычая. Даже в тяжкие годы войны, революции и оккупации набережная Двины оставалась центральным местом для праздника.

И в наши дни, когда по забытым преданиям являются сущность и происхождение вечера трав, с прежней упорностью и настойчивостью наши сограждане празднуют древнее торжество на излюбленном месте.

Сегодня вечером на набережной, как и 100 лет тому назад, будет пахнуть пряным аиром и влагой папоротника, как и давным-давно будет гудеть веселящаяся толпа, украшенная зеленью и фантастическими уборами, а в скромных, малопроходных углах будут сидеть старушки, продающие таинственные сушёные прошлогодние лечебные травы тем, кто, по их опытному взгляду, достоин того, ибо верит в целебность и силу Ивановской ночи».