Два боя на одной странице: рижская газета о том, что события 1919 года не укладываются в простую схему

Публикуя в июне 1926 года заметку «Цветы печальные и веселые», рижская газета «Слово» сочла нужным напомнить не только о победе под Цесисом, но и о другом важном событии — освобождении Риги от большевиков 22 мая 1919 года. И освобождена столица была тем самым ландесвером, который месяц спустя потерпел поражение в Цесисских боях от эстоно-латвийских войск. Тем самым газета словно напоминала: события 1919 года не укладываются в простую схему «свои» и «чужие».

Не менее показательно, что среди освободителей Риги упоминаются не только немецкие части, но и русские войска князя Ливена. Важная деталь: ливенцы участвовали в бою за  Ригу, однако впоследствии не пошли вместе с ландесвером на Цесис, сохранив лояльность правительству Карлиса Улманиса.

Эти два текста позволяют увидеть события 1919 года глазами современников и напоминают, насколько многослойной была история борьбы за независимость Латвии.

Цветы печальные и веселые

Нео-Сильвестр

22 июня 1919 года венденские бои окончательно освободили Латвию от врагов. Много погибло сынов Латвии за свободу. Много матерей осталось без сыновей, а жен — без мужей. Большие жертвы понес латвийский народ, но все эти жертвы были принесены не даром: на костях погибших выросла свободная и независимая Латвия.

По всей Латвии рассеяны могилы павших. Сегодня на эти могилы благодарный латвийский народ возлагает печальные цветы памяти героев. С благоговением вспомнит сегодня Латвия своих павших сынов и с благодарностью взглянет на живых героев.

Еще громче и сильнее раздадутся сегодня мощные песни Иванова дня — они вызвали в груди народа национальный дух и сплотили его на борьбу за свободу.

Цесисская школьная добровольческая рота, принимавшая участие в боях под Цесисом. 

Еще больше сегодня латвийский народ украсит себя веселыми цветами и будет ликовать по поводу приезда нового друга — главы Финляндии.

Так чередуются в нашей жизни цветы печальные и веселые, обозначающие этапы нашей жизни. «Спящий в гробе мирно спи, жизнью пользуйся живущий».

И латвийский народ, помня этот завет, сегодня отдает дань павшим и, послушный зову жизни, пользуется плодами труда и геройства павших и живущих».

Двадцать второе мая

Из дневника обывателя.

В томительной тоске гнетущих ожиданий
Мы звали избавленья час:
Судьба не пощадила нас —
И дни текли сплошных страданий.
Но луч блеснул. Час пробил избавленья.

22 мая 1919 г. произошло историческое событие. В пятом часу пополудни (по большевистскому исчислению) «соединенные войска антибольшевистских образований, во главе с немецкой железной дивизией» вошли в Ригу. Большевики бежали. По-видимому, началась ликвидация наделавшей столько бед большевистской авантюры. Падение Риги было неожиданным, и еще утренние газеты трубили о победе большевиков, а равно провозглашали отказ немцев от занятия Риги.

(Примечание. В день освобождения Риги от большевиков большевистская местная печать поместила такие статьи, как «Победа близка!», «К отзыву германских войск из Латвии и Литвы» и т. п., приведя победоносные сообщения с «красного фронта» (см. «Наша Правда» от 22 мая 1919 г., № 111).

В пятом часу пополудни сосед мой позвонил к нам и сказал, чтобы мы посмотрели в окно на бегущих почему-то красноармейцев. Выглянув в окно, я увидел поспешно отступавший обоз, спешивший по Мариинской улице в сторону Петербургского шоссе. Вскоре по нашей Мельничной улице, со стороны железнодорожного полотна, появились отдельно бегущие группы красноармейцев, испуганно озиравшихся назад. Это зрелище заинтересовало нас. Я надел пальто и вышел на улицу.

Завернув за угол в сторону вокзала, я увидел на Мариинской среди отступавших красноармейцев перевернутую повозку и двух лежавших лошадей, из которых одна была мертва. Вдоль улицы шел обстрел из пулемета и ружей, очевидно, наступавших войск.

Артиллеристы ландесвера ведут бой за Ригу. 

Вернувшись домой и наблюдая из окна, я видел, как опустели улицы, и только по обе стороны Мариинской, из-за угла, по направлению к наступавшим стреляли из ружей два коммуниста, но и то после двух-трех выстрелов один перебежал улицу, а затем оба вскоре исчезли.

Улица совсем опустела. Слышна была лишь пушечная пальба и трескотня пулеметов. Не успел я отойти от окна, как сын закричал: «Папа, немцы!» На углу, где только что стреляли коммунисты, действительно стояли два немецких солдата с ранцами на спинах. Вскоре появился пулемет, который стал обстреливать Мариинскую улицу. Стали появляться отдельные отряды немцев. Бой вышел из поля нашего зрения.

Канонада усилилась. Мы слышали шипение шрапнели, свист пуль… Говорили, что снаряд попал в ближайший через улицу дом… Пока я растоплял плиту и съел изготовленную похлебку — Рига была взята.

В девятом часу, когда город опять оживился и по улицам потянулись вереницы немецких войск, я с семьей отправился на бульвар Тотлебена к приятелям.

Публика бурно приветствовала проходившие войска, кричала «ура» и шарахалась в стороны при малейшей тревоге. Такая тревога была на Александровской улице, когда двигавшийся эшелон артиллерии внезапно был остановлен. По-видимому, большевики сделали впереди нападение. Тут мы увидели, как быстро немцы установили пулеметы и приготовились к отражению врага.

На той же Александровской улице, на бульваре и подле суда, мы увидели двух убитых коммунистов. Толпа спокойно гуляла мимо них или, останавливаясь, с любопытством разглядывала трупы, у которых на груди виднелись коммунистические документы.

На бульваре Тотлебена впервые мы увидели русские войска. (Имеются в виду солдаты отряда князя Ливена)».