Дон Кихот, погибший в Даугаве: тайны рижских улиц

Поздним ноябрем 1898 года в ледяной воде, недалеко от петушка на рижской церкви Петра, остановилось сердце Анхеля Ганивета и Гарсии — испанского дипломата, писателя-классика и пламенного патриота своей солнечной родины.

Тридцатидвухлетний мужчина, мучимый демонами и нехорошими болезнями, бросился в Даугаву с кораблика, соединявшего два рижских берега. Причем совершил он это страшное дело в день, когда к Риге подъезжал поезд, везущий мать трех его детей. К нему наконец-то решила вернуться Амелия Рольдан — черноокая красавица, кубинка по крови, которую Анхель, если верить его биографам, просто боготворил.

Как писали об этом факте рижские газеты того времени, люди пытались удержать испанца на палубе, но он с силой вырвался от доброжелателей и сиганул в темные недра замерзающей реки…

Что стало причиной трагедии, случившейся посредине замерзающей Даугавы почти 123 года назад?

Об этом доподлинно мы не узнаем никогда. Но подчас скелеты прошлого даже полезно оставлять в шкафу истории, чтобы попусту не гремели своими болтливыми костями: такого наговорят, сами же и удивятся.

По убеждению Анхеля Ганивета: «Человек — это самый загадочный и самый обескураживающий из обнаруженных наукой объектов». Испанец собственной жизнью доказал правоту своего же суждения.

«Гранада — земля, богатая красивыми женщинами, страстью и солнцем», — слова известной песни Педро Варгаса, еще не так давно звучавшей из каждой подворотни Андалузии, где 13 декабря 1865 года родился Анхель Ганивет. В этой части Испании исторически переплелось арабское и христианское.

Как известно, Гранаду, этот особенный благословенный город, строили мавры, завоевывали испанцы, а шлифовали цыгане. С 1492 года именно Гранада стала символом религиозного, политического и административного единства Испании.

Будущий писатель родился в семье небогатого ремесленника Франсиско Ганивета, имеющего со своей женой Анхелес пятерых детей. Денег семье хватало с трудом, но жили не тужили, пока не покончил с собой глава семьи: Анхелю тогда было всего девять лет.

Из его детства известен еще один факт: взбираясь на смоковницу — огромное дерево, растущее возле отчего дома, Анхель сорвался и очень неудачно упал. Перелом оказался настолько серьезным, что врачи хотели ампутировать покалеченную ногу, но мальчик воспротивился такому решению докторов и так настаивал на своем, что эскулапы оставили все как есть. Травма заживала медленно, на восстановление ушло два года упорных тренировок, благодаря которым Анхель и не остался хромым.

Молодой человек блестяще, с отличием окончил факультет философии и права Гранадского университета и стал успешным дипломатом. Ганивет занимал высокие дипломатические посты сначала в Антверпене (Нидерланды), потом в тогдашней Российской империи: в Гельсингфорсе (Финляндия) и Риге.

Анхель Ганивет был отличный оратор, красавец, поклонник доброго романтика Дон Кихота из романа Сервантеса, ценитель народных испанских песен и танцев. Двадцатилетним он покорил светские круги Мадрида — пламенные яркие выступления Анхеля в кафе «Леванте», расположенном неподалеку от столичного Пуэрта-дель-Соль, собирали сливки общества. Ганивет рассуждал о светлом будущем горячо любимой Испании, которую любил так искренне и преданно, как, позволю себе предположить, ни одну из женщин в мире.

«В глубине моей скромной души скрывается стыдливый дуализм: я отталкиваюсь от низов, движимый инстинктом; я смотрю вверх, движимый любовью, но остаюсь посередине, — напишет Анхель про себя. — Мое место ужасно: мне невыносимы и те, кого я оставляю позади, и те, кто находится впереди меня. Те же, кто находится посередине, кажутся мне еще хуже… Любая народная песня затрагивает мою душу гораздо глубже любого гениального стихотворения».

Ганивет был полон противоречий, которые можно было бы назвать достоевщиной. И он был одним из тех, кого причисляют к «поколению 98 года» — группе молодых патриотично настроенных испанцев, которые в те годы остро переживали кризис своей державы. Они искали пути возрождения Испании — кто в чем. Анхель писал патриотические трактаты и книги, которые по сей день достойны прочтения и осмысления.

Анхель был гордым и при этом очень сентиментальным человеком. «Творец своей бессмертной души, — признавался он — скульптор самого себя, с резцом-болью, но без Бога — вот кем я был!»

С любимыми не расставайтесь…

В судьбе испанца с горячей андалузской кровью оставили след две женщины: Амелия Рольдан Льянос и Мария Софья Бергманн (Дьяковская).

Первая родила любимому Анхелю трех детей: Наталью (девочка прожила всего годик), Анхеля Тристана (1894—1958) и Марию Луизу (1899—1956). Вторая подруга согрела душу дипломата в период его работы в холодной Финляндии, где он оказался в 1896-98 годы.

Амелия Рольдан как будто гостила у Анхеля в Гельсингфорсе, но потом опять уехала домой. Лучше бы она этого не делала!

Маше Бергманн, очаровательной учительнице иностранных языков, вдове офицера российского морского флота, дочери обрусевшего врача-поляка и мамы-немки, к моменту знакомства с Анхелем Ганиветом было двадцать четыре года, и она грустила без погибшего супруга. Нет ничего удивительного в том, что новая знакомая стала северной музой испанского дипломата, который, надо думать, тоже тяготился своим одиночеством в Гельсингфорсе.

Подружившиеся Анхель и Мария согрели друг друга в Гельсингфорсе (нынешние Хельсинки). Отлично образованная, утонченная госпожа Бергманн не только симпатизировала идеям прогрессивного феминизма (а может, только делала вид?), но еще и блестяще музицировала. Именно Мария стала прообразом Соледад де Альмадура — яркой и трепетной героини главного романа Анхеля Ганивета «Пио Сид». Пересказывать роман не буду — почитайте книгу на досуге, многое поймете про Ганивета.

Через какое-то время после расставания с Анхелем, который по приказу испанского правительства укатил в Ригу консулом, Маша вышла замуж за известного русского художника, актера театра и кино Александра Гейрота, родила сына. Забыла ли она своего испанца? Сие нам не дано знать, но письмами и стихами, коими одаривал ее Анхель Ганивет, можно гордиться до глубоких седин.

Поступок истинного мужчины?

Старое деревянное строение на ул. Баложу, 22, всегда казавшееся мне, особенно по поздней осени, ворчливым старичком: мол, не протопили толком мои ревматические досочки, — какое-то время назад вдруг кто-то полюбил. Здание счастливо заулыбалось, ожило, задышало, засветилось чистыми окошками и верандами. Но не забыло, что сто лет назад здесь провел последние месяцы своей недолгой, но яркой жизни Анхель Ганивет.

На улице Баложу (русское название — Голубиная, по-немецки — Taubenstrasse) Анхель Ганивет написал свое последнее произведение — пьесу «Скульптор своей души», полную сложных духовных исканий и любовного томления.

Анхель Ганивет сдружился с владельцем дома — дипломатом, представителем Германской империи в России бароном фон Брюком. Последний обратил внимание на то, что испанец стал слишком уж подавленным и нервным. И вызвал к приятелю рижского врача-психиатра, который диагностировал у Ганивета серьезную форму прогрессирующего паралича и рекомендовал курс непременного лечения в больнице.

Вместо этого поздней осенью, а именно 29 ноября 1898 года, Анхель сел пароход, который перевозил пассажиров с левого на правый берег Даугавы, где, собственно, и располагалось консульство Испании. Он дважды кидался в реку, со второго раза его тайный замысел удался — дипломата не смогли спасти. Когда его тело вытащили из воды, он уже не дышал…

Можно предположить, что 32-летний испанец не захотел превращаться в убогого и немощного страдальца, что неминуемо грозило ему после поставленного диагноза. Поступок, достойный гордого Дон Кихота.

…Если верить метрикам*, его третья дочка Мария Луиза Ганивет Рольдан появилась на свет ровно через девять месяцев после смерти Анхеля Ганивета — в 1899 году. Есть версия, что Амелия Рольдан приехала в Ригу к своему консулу в тот самый ужасный день или сутки, когда испанец свел счеты с жизнью. Воистину, как писал Мигель де Сервантес: «Одному Богу дано знать времена и сроки, и для него не существует ни прошлого, ни будущего, для него все настоящее».

Людмила ВЕВЕРЕ