22 января 1991 года президент СССР Михаил Горбачев подписал Указ об изъятии из обращения и обмена купюр образца 1961 года достоинством в 50 и 100 рублей. Объявлялся обмен имевшейся на руках у граждан наличности на банкноты адекватного номинала образца 1991 года. На это отводилось лишь три дня – с 23 по 25 января (со среды по пятницу). Сразу же в государственные органы власти и Госбанк СССР начали поступать многочисленные жалобы и просьбы о продлении срока обмена дензнаков для находившихся в длительных рейсах или командировках: моряков, рыбаков, железнодорожников, нефтяников, военнослужащих Минобороны СССР, лиц, остававшихся за рубежом.

Страну охватила всеобщая паника, люди устраивали столпотворения перед сберкассами.

В спешке не была учтена специфика северных отдаленных регионов, в которых разбросанность населенных пунктов, неразвитость транспортной системы, задержки с доставкой газет не позволяли в столь короткий срок произвести обменные операции. В итоге для некоторых групп населения срок обмена действительно был продлен. По всему СССР активно шла замена старых купюр, которые 30 лет просуществовали в неизменном виде и оказались наиболее долговечными за всю историю страны.

 В сберкассе можно было снять не более 500 руб., обменять — до 1000, причем пенсионерам разрешали менять только 200 руб. Старые купюры номиналом 1 рубль, 3 рубля, 5, 10 и 25 рублей, а также монеты продолжили обращение наравне с новыми. Обмен не достиг заявленных целей. Вместо планируемого «смертельного удара по теневой экономике» удалось изъять из обращения от 5 до 10% денежной массы. Объем изъятых купюр мало повлиял на избыток денег в обращении.

В народе денежная реформа 1991-го всегда прочно ассоциировалась с именем премьер-министра СССР Валентина Павлова.

Считается, что из-за поспешности ее проведения и непродуманности последствия получились прямо противоположны ожиданиям. Сам Павлов позднее уверял, что «обмен купюр был лишь малой частью задуманной денежной реформы». Еще на посту министра финансов он согласовывал свои действия с Горбачевым и председателем Совета министров СССР Николаем Рыжковым. Готовилась комплексная реформа ценообразования, предусматривавшая поэтапную либерализацию цен. Однако на деле реализовать удалось лишь обмен банкнот, невыгодный населению. Павлов полагал, что за границей незаконно находится большое количество советских дензнаков. Выяснилось, однако, что из СССР нелегально утекали в основном десятирублевые купюры.

Как указывается в статье историка Романа Кирсанова «На пути к рынку: денежная реформа 1991 г. как попытка стабилизировать финансовую систему СССР», к неуспехам реформы следует также прибавить потери на производстве, произошедшие за те несколько дней, когда все население страны было занято обменом наличных денег.

Росло озлобление народа, его доверие к правительству упало до рекордных показателей в истории.

В начале весны экономическая ситуация еще более ухудшилась. Из-за развала связей между республиками союзный бюджет не получил около 40% поступлений. Падение производства достигло 5%, национальный доход СССР снизился на 10%. Появились километровые очереди за хлебом. Магазинные и рыночные прилавки опустошались с огромной скоростью.

Вскоре стартовал второй этап павловской реформы. 2 апреля 1991 года было проведено небывалое повышение розничных цен и тарифов. Имевшее целью снять проблему дефицита, оно фактически свело на нет сбережения граждан. По официальным данным того времени, рост составил 65-70%. В реальности же ценники взлетели в среднем в 2-5 раз, в каких-то случаях доходя и до 6 и даже более раз. Новые цены устанавливались в соответствии с Указом президента СССР от 19 марта 1991 года и постановлением Кабинета министров СССР от того же дня «О реформе розничных цен и социальной защите населения». К примеру, проезд в метро подорожал с пяти копеек до 15, в наземном транспорте – с 3-5 коп. до 10. Подорожали и проездные билеты. Железные дороги получили право устанавливать собственные цены на проезд в пригородных поездах – с учетом обеспечения рентабельности.

Цена за буханку хлеба выросла в 3 раза (с 20 до 60 коп.), за литр молока — в 3,5 раза.

Говядина по сравнению с апрелем 1990 года подорожала с 1 руб. 97 коп. за 1 кг до 7 руб. 90 коп., пельмени – с 1 руб. 38 коп. до 4 руб. 40 коп., вареная колбаса с 2 руб. 70 коп. до 8 руб. 90 коп.

Вскоре с товарами стало еще хуже, чем до повышения цен. Полки магазинов не опустели полностью, но неудовлетворенный спрос существенно возрос, усилилась спекуляция. Потребительский рынок, несмотря на рост цен, характеризовался дефицитностью практически по всем видам товаров.

Вводилась плата за бесплатные прежде услуги. А платные услуги, по данным Госкомстата, выросли на 23,8%. Всеобщий ажиотаж спровоцировал массовые закупки всех видов долгохранящихся продуктов. Объем сельскохозяйственного производства по сравнению с тем же периодом 1990 года уменьшился на 13%. Упал выпуск важных товаров повседневного спроса: тканей, обуви, трикотажа.

Рост цен сопровождался 40-процентной компенсацией остатков вкладов. В денежном выражении это составляло более 160 млрд рублей. Сразу выплатить такие суммы не представлялось возможным. Поэтому было решено, что воспользоваться компенсацией можно будет по истечении трех лет. При столь радикальном повышении цен заработная плата увеличивалась только на 20-30%. В качестве контрмеры государство единовременно выплачивало гражданам по 60 руб.

Согласно письму Министерства финансов СССР о переоценке товаров,

не повышались государственные розничные цены на кофе, водку, а также импортные ликеро-водочные напитки кроме джина и виски.

Как не без иронии замечали «Известия», 2 апреля утром магазины в Москве были так же пусты, как накануне.

«Дело сделано, цены повышены, и надо думать, как жить дальше, что можно и нужно еще сделать, — констатировала газета. — Тем более что цены – далеко не единственный барьер между товаром и потребителем. И часто не самый высокий. Наверное, все-таки правы те, кто утверждает, что государственная торговля себя исчерпала. Что ее и торговлей-то сегодня назвать нельзя – она давно занимается распределением по знакомству, талонам, запискам, открыткам, предприятиям и так далее. Но и это делает все хуже и хуже, причем, кажется, не случайно».

Государственный бюджет ничего не получил от повышения розничных цен. Зато социальная напряженность все возрастала. Под впечатлением от повышения цен усилились забастовки шахтеров в угольных бассейнах Донбасса, Кузбасса и Воркуты. Наряду с требованием повышения зарплаты они призвали к отставке Горбачева, роспуску Верховного Совета СССР, национализации имущества КПСС и т.д. К ним присоединились сотни трудовых коллективов по всему Советскому Союзу. Мощное движение сформировалось в Белоруссии. В апреле 1991 года общее число бастовавших превысило 1 млн человек. Забастовки прекратились только после обещания властей перевести часть предприятий в республиканскую юрисдикцию с прекращением перечисления прибыли в союзный бюджет.

Всеобщий и масштабный рост цен, имевший целью устранение дисбаланса в экономике, резко снизил уровень жизни советских людей, вверг в нищету миллионы семей.

Летом 1991 года проблема обеспечения населения продовольствием настолько обострилась, что правительству пришлось договариваться о поставках кукурузы из ЮАР и риса из Южной Кореи. В СССР наблюдался полный развал потребительского рынка и тотальный дефицит практически всех видов товаров.