Музыкальный критик Артемий Троицкий объяснил DW, чем «внутренняя Россия» отличается от «внешней», какие перспективы у новой волны русской эмиграции и почему Путина сместит его же окружение.

Музыкальный критик Артемий Троицкий уехал из России еще в 2014 году, но продолжает комментировать российский культурный ланшафт. В программе «вТРЕНДde» он рассказал о том, как заработать звездам-эмигрантам за границей, почему Земфира и Максим Галкин собирают аншлаги по всему миру и какой будет судьба «детей» звягинцевых и тиньковых.

Константин Эггерт: Артемий, в Москве отменили биеннале современного искусства буквально потому, что она не соответствовала представлениям начальства о прекрасном. Это тебя удивило?

Артемий Троицкий: Это самый масштабный случай новой практики. Для этой биеннале отобрали художников-конформистов. Там были художники из Луганска и Донецка. Известный провластный деятель Сергей «Африка» Бугаев сделал экспозицию на тему гнусного и подлого разрушения советских военных памятников в «Гейропе». И при этом биеннале отменили.

До сих пор существовал негласный договор: если креативная богема правильно ориентирована идеологически, то с эстетической точки зрения они могут себе позволять что угодно. Это первый случай, когда экспозиция, абсолютно выдержанная идеологически, уже чисто эстетически не соответствовала новейшим требованиям.

— Госпожа Трегулова, директор Третьяковской галереи, не понимала, что там будет выставлено? Пришел куратор со Старой площади и сказал, что ему что-то не нравится?

— Абсолютно, верно. Зельфира Трегулова — большой специалист в области современного искусства, но, по-видимому, новейшие методички до нее не дошли, поэтому она просмотрела эту выставку сквозь призму политической корректности и своих адекватных представлений об актуальном искусстве. Оказалось, что это все уже не нужно, а нужен кондовый реализм.

— Что это будет означать для оставшихся в России грандов российского искусства, которые стараются не высказываться на политические темы?

— Или они прекращают всякую активную деятельность и пишут в стол. Или они присоединяются к славной когорте государственных деятелей культуры, потому что иначе вести нормальную профессиональную жизнь они не смогут. Единственная радикальная альтернатива — это эмиграция.

— Ты упомянул негласный договор. Был еще один договор: есть люди, которые придерживаются антикремлевских взглядов, но работают в официальной сфере, но мы между собой взаимодействуем, делаем совместные проекты и делаем вид, что идейные разногласия позволяют нам быть людьми. Когда это кончилось?

— Это индивидуально. Я всегда соблюдал санитарию и гигиену: не ходил в гости к Суркову (Владислав Сурков, в прошлом замглавы президентской администрации. — Ред.), прекратил дружеские отношения с некоторыми людьми. Cкажем, с тем же Ваней Охлобыстиным или Сашей Скляром, или Вадиком Степанцовым. Я никогда никаких пактов не заключал. Но многие это делали по самым разным причинам. Я их никогда за это не осуждал.

Многие наши либеральные медийные бонзы, скажем, как Алексей Алексеевич Венедиктов, прекрасно общались и с Песковым (Дмитрий Песков, пресс-секретарь президента РФ. — Ред.), и с Сурковым, и с Симоньян (главный редактор телеканала RT. — Ред.). Объясняли это тем, что надо поддерживать профессиональные отношения, получать интересную информацию, что это может пригодиться, чтобы отмазать какого-то зарвавшегося либеральчика.

Вообще в нулевые годы был заключен всеобъемлющий пакт о ненападении между путинской шайкой и всем российским обществом: российское общество делает все, что хочет, зарабатывает деньги любым способом, занимается креативными видами деятельности, но при этом, как в замке Синей Бороды, есть одна дверца, куда входить нельзя. Она называется «Путин и его личная жизнь», «коррупция кооператива Озеро» и «серьезная политика». И до протестов 2011-2012 годов этот пакт о ненападении соблюдался.

— А кто его нарушил?

— Сам Путин, когда решил сменить более или менее всех устраивавшего айфонщика Медведева (зампредседателя Совбеза РФ Дмитрий Медведев. — Ред.) на себя. И вот тогда часть нашего социума увидела в этом угрозу. Она хотела продолжения банкета, а вместо этого почувствовала, что ей может прийти кагэбэшный каюк. Тогда этот пакт дал первые существенные трещины.

— Сегодня существуют две российские культуры. Одна обустраивается за рубежом, а другая осталась в России. Какими будут последствия этого разделения?

— Сейчас имеется две России — внутренняя и внешняя. Внешняя Россия — самая шумная и самая заметная, потому что это музыканты, режиссеры, писатели. Я бы сказал, 80-90% всей качественной российской культуры сейчас уехали за границу. И скоро мы столкнемся с тем, что огромное количество российского бизнеса переедет в эмиграцию. И таких новых русских внешних бизнесов может быть очень много. Бренды будут звучать по-русски. Если это будет что-то, связанное с культурой, гуманитарными вещами, то это может иметь совершенно отчетливый русский флер.

— Люди привыкли определенным образом зарабатывать деньги. И российская система во многом отличается от того, как это делают в Европе, США, других странах. Какие советы ты можешь дать тем, кто хочет начать новые культурные проекты на Западе?

— Главное коренное отличие бытования культуры в России и в цивилизованном мире заключается в том, что на Западе государство в вопросы культуры практически не вмешивается. В Соединенных Штатах и Соединенном Королевстве министерств культуры нет вообще. Они там не нужны. В России культура критически сильно зависит от государства. В Америке никому в голову не придет, что Белый дом станет диктовать Голливуду, какие фильмы снимать, а в России это обычная практика.

Иначе не будет денег, не будет эфиров, корпоративов, госзаказов и остального. Поэтому главный совет — забыть о государстве и рассчитывать на собственные силы, талант, на друзей и знакомых, которые могут оказаться талантливыми импресарио. А никакие парламент, аппарат президента, министерства, включая Миниобороны, никаких вам денег не отсыпят.

— Как тогда лучше всего зарабатывать?

— Почти все, кого я знаю, и без моих советов справляются прекрасно. Я могу сослаться на Борю Гребенщикова, на Земфиру, на Максима Галкина и Noize МС. Они все очень активно гастролируют. Выступления проходят при аншлагах. Раньше наши звезды жили, кто в Лос-Анджелесе, кто в Нью-Йорке, кто в Париже, а на заработки ездили в «свою деревню» — в Россию.

Теперь параллельно с артистами за границу выехала значительная часть их аудитории и наполняет все эти клубы. Я спросил у Нойза, как у него с заработками, он сказал: «Мы сейчас зарабатываем больше, чем зарабатывали в России». И если у тебя тур проходит по Западной Европе, а потом по всей Северной Америке, то это как минимум не менее интересно, чем тур по маршруту Екатеринбург — Омск — Барнаул — Иркутск.

— Ни одна из волн русской эмиграции не смогла изменить Советский Союз. Эта эмиграция тоже не сможет изменить Россию?

— В этом ты абсолютно прав. Весьма многочисленная и качественная белая эмиграция 20-х годов XX века и на западную культуру большого влияния не произвела. Можно назвать писателя Владимира Набокова или парочку художников. Тем не менее не сказать, что она (русская эмиграция. — Ред.) сильно внедрилась и стала заметной обособленной частью западной или мировой культуры.

Нынешнее поколение еще будет вдохновляться Россией, будет снимать фильмы, ставить спектакли на русском языке. Гораздо более печальным будет то, что произойдет со следующими поколениями. Дети Звягинцева (кинорежиссера Андрея Звягинцев. — Ред.) и Тинькова (бизнесмена Олега Тинькова. — Ред.) уже вряд ли смогут считаться русскими культурными деятелями или русскими предпринимателями.

— Ты считаешь, что Путин так долго пробудет у власти?

— Я считаю, что месяцы Путина сочтены. Он долго не протянет. Свалят его свои же потому, что невмоготу уже, когда вся страна, включая элиту и большую часть силовиков, находится в заложниках у одного пахана и нескольких его шестерок, типа Медведева, Патрушева (секретарь Совбеза РФ Николай Патрушев. — Ред.) и Пригожина (бизнесмен Евгений Пригожин. — Ред.). Да, они могущественные, у них много ниточек и рычагов, но их слишком мало, чтобы они могли создать устойчивую конструкцию для самих себя.

Поэтому Путина скоро вынесут из Кремля вперед ногами, но режим претерпит минимальные изменения. Просто вместо Путина будет кто-то, с кем можно будет договориться Западу.С Путиным, естественно, уже все. Это полностью отработанный материал. Он не договороспособен и не рукопожатен. Ему конец. А вот Мишустин, Собянин, Набиуллина… Есть, в принципе, люди, которые не сильно себя скомпрометировали. С ними смогут сесть ради собственной выгоды за стол переговоров.

— То есть никакой национальной работы над ошибками, никакого осознания ответственности перед украинцами не будет?

— Может быть, на словах какие-то извинения… Всегда приводится в пример денацификация Германии. Как известно, она проходила долго и дала очевидно положительные результаты. Но это было в условиях фактически внешнего управления и при полной оккупации Германии.

Невозможно Россию оккупировать и ввести внешнее управление. Этого, естественно, не будет. А Россия сейчас — фашистская страна. Так вот, народ будет дуться, считать, что его в очередной раз накололи и незаслуженно обидели, ненавидеть будут «этих хохлов». Не думаю, что какое-то национальное покаяние в нашей стране возможно.

Артемий Троицкий: Путину остались месяцы, а не годы

Артемий Троицкий: Путину остались месяцы, а не годы