Улманис: «Компромисса с Россией не может быть — ни в бизнесе, ни в спорте»

В беседе с ведущим Арнисом Краузе он признал, что удивляется оправданиям по поводу сотрудничества с Россией в бизнесе или спорте — по его мнению, любые отношения с Россией на данный момент просто преступны. Публикуем фрагмент этой беседы.

— В эти дни идут обширные дискуссии о деловых отношениях с Россией — торговать ли с ней, переваливать ли в наших портах российское зерно и другие товары. Об этом вы сказали — бизнес должен быть морально принципиальным, никакого сотрудничества с Россией. Как насчет спорта? После оккупации Крыма в 2014-м все продолжалось — наше «Динамо», КХЛ. Вы много лет были в руководстве системы «Динамо», в арене «Рига» в ложе сидели люди из «Газпрома», и так далее. Спорт как еще один из способов России держать свою руку на пульсе — как вы тогда это ощущали?

— Мы же говорим, что мы все за эти два года многое передумали и во многом изменились. Если мы видим эту российскую совершенно стопроцентно гибельную политику за последние два года, то компромисса больше не может быть. Ни в спорте, ни в бизнесе. Я удивляюсь тому, что в бизнесе мы зачастую оправдываемся — это зерно будем отправлять до той, это — до этой границы и так далее. То же самое и в спорте. По-моему, любые спортивные отношения в данный момент с Россией просто преступные. Это мое мнение, которое изменилось за эти последние годы, так как я в спорте вел деятельность после того, как многое создавал вместе с Россией, скажем так, необходимые вещи. Здесь не подойдут слова «хорошие вещи», так как у каждого из нас было свое мышление — у русского одно, у меня другое. Но тогда, когда мы создавали эти вещи, всегда казалось: если мы в культуре, искусстве… и многие наши деятели искусства прошли свой опыт на российских просторах, причем были не из худших… Это была эпоха, когда нам нужно было сотрудничать, я процитирую Клинтона: «Ты можешь положиться на меня, но помни одно — сосед у тебя другой, и с этим соседом тебе надо уживаться так, чтобы мы могли с тобой совместно решать дальнейшие вопросы по развитию». Такова жизнь.

— Российские и белорусские спортсмены должны быть на Олимпиаде, которая вскоре пройдет в Париже?

— Мое личное мнение — нет. (…)  Видите ли, мы сейчас вспоминаем различные события и в спорте, и в искусстве, и в своем отношении, и в изменении взглядов, но в одном я не сомневаюсь — Латвия сегодня такой не была бы, если бы тогда так успешно не вывели российские войска. Вы представьте себе, если бы был локатор, была эта база… Никто в мире российскую базу нигде не может силой ликвидировать, это невозможно. Никто в мире нигде не может силой выгнать войска из чужой страны. Это нам показывает и опыт этих двух лет.

Если бы эти великие тысячи военных были в Латвии, мне даже представить страшно. Именно поэтому, может быть, чем дольше я живу, тем больше я убежден, что есть вещи, которые чисто с человеческой точки зрения мы делали успешно, правильно и с положительными результатами.

— Вы упоминали, что ряд проблем все еще остался, и есть критики, которые впоследствии вам говорили — очень много этих военнослужащих все же умудрились остаться в Риге, Лиепае и других местах, что нужно было еще строже, еще жестче, и сразу через границу…

— Это хорошо, кто-то контролировал эти вопросы, что мы совместно делали — Сейм, президент и правительство — и мы были самокритичными.

— Но это был максимум, что вы могли сделать на тот момент?

— Это был максимум, тем более на фоне нынешнего дня. Конечно, нельзя сравнивать мое эмоциональное состояние при встрече с генералами (хоть бы я их еще тысячу лет не видел) и эмоциональное состояние при разговоре о том, что произошло после ухода российских войск. Эти [слова] говорят сами за себя, но можно ли было сделать лучше… Знаете, в жизни всегда можно что-то сделать лучше, если браться сегодня, на расстоянии. Но в тот момент я встречался с президентами как минимум четырех-пяти стран, прежде чем принять эти решения, и с каждым из них мы говорили так, как сейчас с вами. Если так, если там, если сто… Мне президенты Швеции или Дании [так в оригинале — Ред.], не говоря уже о французах или немцах, сказали так: «Президент, ну если останется на сто военных меньше или больше, у которых будут шоры на глазах и которые не смогут больше вести активную деятельность, разве же вы так слабы — справляйтесь с ними потом сами! Главное — теперь сделать то, что мы можем сделать вместе — весь свободный западный мир!» Мне пришлось согласиться. Быть максималистом и взять все — так в жизни не происходит.