Создатель «Твиттер-конвоя» Рейнис Позняк: «Меня поставят к стенке одним из первых» — интервью

— Сколько автомашин уже увезли в Украину?

— Примерно… 1850. Совершенно точно уже не скажу. Но границу в две тысячи обязательно надо пройти. 17 ноября ушел 117-й конвой. До 1 декабря будет по два конвоя в неделю.

— Такое ощущение, что эти машины множатся. Много пьяниц, у которых их конфискуют?

— Еще как много. Но до 1 декабря мы хотим отправить максимально много машин, так как потом изменится порядок на границе: бюрократия возвращается. Видимо, чтобы избежать исчезновения гуманитарной помощи. В основном, конечно, исчезают классические компоненты гуманитарной помощи, но теперь будут более серьезно проверять всю помощь. Нужно будет еще разобраться, как работает новый порядок.

Я сейчас не еду с каждым конвоем — стараюсь ездить раз в пару месяцев. Сначала ездил чаще, но появилось очень много волонтеров, готовых отправиться в Украину с конвоями.

— Значит, часть машин конфискуют у пьяных водителей, часть люди отдают добровольно?

— Свои машины жертвуют очень много людей. Половина — добровольные жертвователи, половина — пьяные шоферы. Мы приводим эти машины в порядок, чтобы доехали до Украины, и там получатели сами готовы многое делать. Они умеют и могут выполнять такие работы, которых в Латвии уже не делают, например, ремонтируют двигатели.

— Какая машина — самая старая?

— Восьмидесятых годов. Был один чудесный Peugeot — старый, восьмидесятых годов, но как новый, потому что пробег был всего 30 тысяч км. Владелец был автомобилист-энтузиаст Янис Розе. На этой машине до сих пор ездит один украинский доктор — не на линию фронта, а по Киеву.

— Что людей мотивирует так делать [отдавать автомашины- Ред.]?

— Они хотят помочь Украине. Они понимают значение своих даров, потому что помочь может любой. Ни разу я не ощутил, что машины отдают, потому что хозяин считает их старым металлоломом, от которого хочет избавиться. Не было ни одного такого случая.

— Пьяницы, наверное, не хотят отдавать машины?

— Думаю, что не хотят. Однажды один шофер-пьяница даже мне угрожал. Он позвонил мне, чувствовалось, что он пьян, так как было трудно понять, чего именно он хочет от меня. Он что-то бубнил про фото в «Твиттере», про то, что отвезет меня в лес и все что угодно со мной сделает. Послушал его и спросил: «Все?» Он ответил: «Да, все». Я повесил трубку, и на этом все закончилось. Удивляюсь только, что число пьяных водителей не уменьшается.

— Да, за неделю по-прежнему «пропивают» в среднем 30 автомашин. Не понимаю, как это возможно: ты знаешь, что у тебя конфискуют автомашину, если будет больше 1,5 промилле, но все равно пьешь.

— Люди просто этого не знают.

— Как можно этого не знать?!

— Видимо, шоферы-пьяницы не рассказывают о своих «приключениях».

(…)

— Если на Латвию нападут, что ты будешь делать?

— У меня нет ни малейших сомнений в том, что мне надо делать. Воевать надо. Ясно, что в оккупации я жить не смогу — меня быстро поставили бы к стенке. Думаю, я уже есть у русских во всех списках — одним из первых или как минимум в первой сотне. Я бывал в Украине, видел, что там происходит, и вторжение русских перестало быть неизвестной бедой.

— Чего бы ты пожелал Латвии в день рождения?

— Жизни, полной солнца! Наша страна — как бы в подростковом возрасте: мы спотыкались и ушибались, будем еще набивать шишки, наверняка будем спотыкаться и ошибаться, но главное — верить, что в конце концов все будет хорошо.