Русская Латвия: как Николай II в Саласпилс приезжал

Царская семья прибыла в Ригу из Северной столицы на императорской яхте «Штандарт». Приехала на торжества, приуроченные к 200–летию вхождения Риги и Лифляндии в состав российского государства. Визит продолжался три дня – с 3 по 5 июля.

Главным пунктом стало открытие памятника ПЕТРУ I – царю, при котором Россия победила в Северной войне, а Рига вошла в состав государства российского.

5 июля 1910 года, в заключительный день празднеств, НИКОЛАЙ II с многочисленной свитой на императорском поезде отправился в Саласпилс – тогда Куртенгоф. Поезд остановился в 1,5 километра от Куртенгофа. Здесь располагался военный лагерь — Петровский.

Части Рижского гарнизона, зимой находившиеся в казармах, летом переезжали в палаточные лагеря. Постигали военную науку в полевых условиях. Когда–то подобные лагеря размещались под Торнякалнсом. Но время шло, Рига застраивалась, и прежние места военных не устраивали. Нужны были иные площадки.

Выбор отцов города и военных пал на подбрюшье Риги — Куртенгоф. Удобно во всех отношениях: недалеко от города (примерно в 10 километрах от Московского форштадта), рядом ветка Орловской железной дороги. Сама земля тут также принадлежала городу.

НИКОЛАЙ II принимает рапорт военных

В июне 1883 года Рига продала военному ведомству 1 000 гектаров земли, получив от российского правительства кругленькую сумму – 62 900 рублей. Вскоре у военных появились новые летние «квартиры». Место получило название — Петровский лагерь.

По сообщениям газет, первые офицеры прибыли в место расположения поездом. Рядовой состав – пешком, зато с оркестром.

Первым делом на новом месте строится деревянная железнодорожная платформа с небольшим вокзальчиком, следом – Офицерское собрание (симпатичное деревянное здание с пирамидальной башенкой), православный храм.

Строительство последнего началось в мае 1888–го. Ровно через год храм Владимирской иконы Божией Матери открыли. Но в августе в башню попала молния, церковь сгорела. На следующий год ее отстроили заново.

В 1905 году в Митаве (ныне Елгава) издали открытки с видом Петровского лагеря. Тут и Офицерское собрание, и храм, и деревянный вокзальчик, и палатки, в которых жили военные. Одно из редких документальных свидетельств, сохранившихся от Петровского лагеря.

Другое связано с открытием памятника Петру I. Это событие широко освещали рижские газеты далекой поры: русские, немецкие, латышские. Сохранились фотографии, кинохроника.

Вот что писала 6 июля 1910 года, по горячим следам, газета «Рижский вестник»:

«Вчера, 5 июля, в Высочайшем присутствии в Петровском лагере, в 28 верстах от Риги, в Куртенгофе, состоялось торжественное освящение памятника, сооруженного войсками лагеря, державному завоевателю Лифляндии Петру I. Близ памятника, покрытого мантией, с левой стороны были устроены места для приглашенной публики… С правой стороны была разбита Царская палатка–шатер, утопавшая в коврах и цветах… В 10 часов 30 минут к платформе 116–го Малоярославского пехотного полка прибыл Императорский поезд. Государя Императора сопровождали министр Двора и свита. Прибытие Его Величества было встречено восторженными криками «Ура»…»

Когда четыре унтер–офицера в форме времен Петра I cдернули покрывало, собравшимся предстал «монумент на каменном подножии, который венчала золотая держава в виде шара». Над ней, широко расправив крылья, парил орел. На одной стороне обелиска была высечена золотая надпись: «Войска Петровского лагеря 1710–1910 гг.», на другой — «Петру Великому». Монумент обрамляли четыре чугунные пушки XVIII–XIX столетий.

Памятник создавался на средства военных Петровского лагеря, они же его и возводили. Автор проекта – штабс–капитан СПЕРАНСКИЙ, в работах участвовали пехотинцы 116–го Малоярославского полка: ОСТРЯНИН, ПОПОВ, бывшие выпускники Рижского политехнического института. Гранитные плиты изготовил П. ВЛАСОВ в каменотесной мастерской города.

После церемонии открытия царь проследовал в Офицерское собрание, где был сервирован «царский завтрак». Затем сел в экипаж, чтобы ехать к поезду. Репортер «Рижского вестника» пишет, что конный экипаж «со всех сторон был облеплен офицерами, из которых многим удалось взобраться на рессоры, на подножки, на крылья. И таким образом Его Императорское Величество подъехал к платформе, где его ожидал Императорский поезд».

Когда состав тронулся, многие офицеры с криками «Ура!» верхом на лошадях помчались вслед. Монарх приказал остановить состав, чтобы еще раз попрощаться. И лишь потом «под восторженные крики Их Высочество отбыли в Ригу»…

Петровский лагерь просуществовал до Первой мировой войны. В 1920–1930–е в этих местах находились летние квартиры латвийской армии, однако атрибуты царского лагеря исчезли: ни храма, ни Офицерского собрания, ни железнодорожной платформы 116–го Малоярославского пехотного полка.

Судьба обелиска, созданного на деньги военных при их непосредственном участии, остается загадкой.

Впрочем, от памятника сохранились не только старинные фотографии, но и чугунные пушки, некогда стоявшие возле постамента. Их можно увидеть на острове Долес — в парке Музея Даугавы…

кстати

Вскоре после отъезда царя латышская газета Rigas awise писала:

«Только что минувшие Царские дни в г. Риге представляют всей Европе обстоятельства России в совсем ином освещении. Враждебные России газеты во всех странах распространили мнение, что устои существовавшего до сих пор в России государственного и общественного строя, наконец, дрогнули и готовы рушиться, что народ враждебно настроен против правительства, что везде масса революционеров и других им подобных элементов и, наконец, что жить можно только под сильной охраной войск и полиции.
На все эти врагами России распространенные ложные мнения о внутренних обстоятельствах России, Государь император своим посещением города Риги дал спокойно–гордый ответ. Он пробыл три дня среди народа без всякой охраны войск и полиции. Сам ликующий народ охранял Его, и члены почетной охраны из местных обществ смотрели за порядком в необозримых массах народа, который собрался видеть Своего Государя. Всем этим Царские дни, проведенные Их Величеством в городе Риге, могут стать началом новой, счастливой эпохи нашего Государя…»

Илья ДИМЕНШТЕЙН 

фото — из архива