Вейдемане: сталинские традиции стукачей возрождаются в Академии музыки

В недавней статье на сайте la.lv новоизбранный ректор ЛМА Илона Мейя, среди прочего, заявила, что был разработан план из восьми шагов, который «включает в себя обучение студентов и сотрудников, улучшение системы информирования, привлечение психолога и пересмотр этического кодекса». Она добавила: «Мы также продолжаем искать способы придания большего веса анонимным сообщениям». 

Привлечение психолога и пересмотр этического кодекса — это хорошо, нам нужен только источник, который оплатит услуги психолога, и кучка активистов, которые составят новый этический кодекс, исключающий любые домогательства.

Но самое прекрасное — это нечто другое. Это «улучшение доносительства». Каким образом уважаемый ректор надеется «улучшить доносительство»? Будут ли это письменные обращения в адрес ректората или телефонные сообщения? Может быть, сексуальные истории, присланные с анонимного адреса? Или случайные шепотки, когда вы пробегаете мимо ректора, сотрудника или члена студенческого совета?

Почему у меня такое ощущение советских времен, когда донести на кого-то было делом чести для немногих? Доложить начальнику, доложить властям, доложить в милицию? Кто сейчас стимулирован? Докладывать? Шептаться? В мои молодые годы это было позором: если становилось известно, что кто-то подал на кого-то жалобу — особенно если это касалось этических вопросов, — он воспринимался окружающими как нежелательная личность. И его просто исключали из оборота.

А как обстоят дела сейчас? Очевидно, наоборот. Таких жалобщиков хвалят, их деятельность поощряется. У жалобщика есть все права, у обвиняемого — никаких. Так называемый секс-скандал в Академии музыки продемонстрировал славу абсурда во всей красе: жалующиеся студенты могли говорить о преподавателях все, что им заблагорассудится, у преподавателей не было выбора, кроме как… молчать или неуклюже защищаться. Потому что объект защиты, так сказать, был не совсем понятен.

Полиция начала расследование, а один из преподавателей, Марис Купчс, был уволен 3 июня, не дожидаясь окончания расследования. Не думает ли руководство академии, что он может обратиться в суд за такое увольнение, которое выглядит незаконным, поскольку никаких обвинений не предъявлено?

Еще одно приятное предложение нового ректора: «Мы также продолжаем искать возможности придать больший вес анонимным сообщениям». Как прекрасно: преподаватель Пуплаксис имеет привычку кусать студенток за попу, или что у заведующего кафедрой Зарукрума плохо пахнет изо рта, когда он украдкой целуется. Так что, пожалуйста, примите меры, чтобы мы, студенты, могли избежать этих непристойных дразнилок!

Но Пуплаксис и Зарукрум, оказывается, такие требовательные преподаватели, что требуют от студенток, чтобы они учились, поэтому их нужно наказать. С помощью анонимных жалоб. Такое банальное объяснение совершенно невозможно?

Конечно, можно посмеяться над отчетами стукачей, но вся эта чекистская деятельность советских времен выглядит как очередной конфуз для Академии музыки. Если «секс-скандал» был искусственно раздутым пузырем, чтобы избавиться от некоторых неугодных, то это «доносительство» сознательно раскручивается руководством LMA в якобы законных целях. Однако репутация Музыкальной академии от такой меры вряд ли улучшится.