Тонкие и не очень тонкие розыгрыши были частью повседневной жизни оркестрантов. В РЭО играл альтист Юмтиньш, постоянно со всеми ссорившийся. Стоило ему уйти переодеться, как остальные подкладывали на пюпитр чужие ноты. Юмтиньш старательно играл совершенно другую музыку и ещё возмущался, что все вокруг играют неправильно. Духовики порой запихивали кому-нибудь бумажку в мундштук, чтобы тот вообще не мог извлечь звук, или вытаскивали какую-нибудь деталь, после чего инструмент невозможно было настроить.
Шутки помогали пережить бесчисленные стрессовые ситуации, поскольку гастроли по СССР временами напоминали рассказы о выживании. В единственной столовой какого-нибудь российского города нельзя было получить ничего, кроме водки в гранёном стакане, магазины стояли пустые — вечером приходилось обходиться без закуски.
Днём тоже заняться было нечем, а суровые гостиничные комендантши не позволяли приводить посторонних в номера. Кто-то играл в карты, кто-то бегал по магазинам. Несмотря на громкую славу по всему Советскому Союзу, участники Рижского эстрадного оркестра достатком похвастаться не могли.
В поездках ели кабачковую икру с хлебом и луком, запивая чаем. С собой брали жареное мясо в банках, чтобы можно было хотя бы съесть хлеб с жиром. А возвращаясь домой, везли из Москвы копчёные колбасы, замороженных уток и зелёные бананы, которые потом держали под кроватью, пока не дозреют.
Дайте девушке этот «трамплин»
В Латвии по утрам прочёсывали местные универмаги, прихватив с собой руководителя оркестра Раймонда Паулса, перед которым открывались двери всех складов. Геновева Скангале готовилась к свадьбе, а в моде был кримплен. Зайдя однажды в магазин тканей в Валмиере, маэстро произнёс незабываемые слова: «Дайте этой девушке тот трамплин, она замуж собирается. Правда, женится он на ней или нет — это ещё неизвестно!» Белый кримплен ей всё-таки дали.
Осенью 1968 года, когда РЭО отправился в Венгрию, Геновева праздновала свадьбу. Муж купил ей маленький магнитофон, на который какой-то венгр наговорил текст объявления, и Шустиня выучила его слово в слово. То же самое приходилось проделывать с венгерским, чешским, польским и финским языками. По-немецки она вела концерт РЭО в Ростоке, где латвийских музыкантов очень любили.
РЭО на гастролях в Ростоке, Восточная Германия: Маргарита Вилцане (слева), Иварс Бирканс, Бригита Линде, Раймонд Паулс и Алвилс Зариньш.
«Мы с Маргаритой пользовались большим успехом. К нам подходили немецкие господа, а мы по-немецки — ни бе ни ме! С Норой у нас тоже были очень хорошие отношения, ведь рядом с обеими были основательные женихи. Но самым солнечным человеком был Ояр Гринбергс. Сердечный, жизнерадостный, всегда шутил — успех у него был огромный. Здислав Романовский был самым интеллигентным человеком во всём оркестре. Его увлечением были почтовые марки, он ходил на почту, к коллекционерам. Очень сдержанный — не то что Раймонд, который всегда мог похихикать с девушками из ансамбля», — вспоминала Геновева.
В начале семидесятых Паулс покинул РЭО. Оркестр окончательно прекратил существование в 1975 году под руководством Евгения Янсона. Эпоха больших оркестров и больших проказ к тому времени закончилась.
Дайга Мазверсите, Jauns&Privāts.
Подпишитесь на главное за день
Telegram-канал PRESS.LV — срочные новости и эксклюзивы.
Будьте первым, кто прокомментирует
Для участия в обсуждении нужен аккаунт PRESS.LV.