Поначалу Раймонд Паулс продолжал прежний эклектичный стиль с широкой палитрой жанров и настроений, произведениями разных композиторов и, конечно, джазом, в котором вновь блистала Айно Балиня. Но постепенно Рижский эстрадный оркестр превратился фактически в авторский коллектив Паулса.
В его состав пришли молодые латвийские музыканты, успевшие вдоволь наиграться джаза как самостоятельно, так и в «Арматуре» под руководством Ивара Мазурса. Среди них был Гунар Фрейденфельдс, впоследствии известный композитор и руководитель ансамблей. Ещё студентом третьего курса консерватории его пригласил в РЭО Шварц. Затем последовали армейская служба и солдатский ансамбль «Звайгзните».
На следующий день после демобилизации Гунар вместе с сослуживцем Ояром Гринбергсом уже оказался в РЭО — и прямо в солдатских шинелях отправился на гастроли в Молдавию. Дальний Восток, Сибирь — на карте было множество мест, где оркестранты представляли латвийский джаз и эстраду. Были также Чехословакия и Германская Демократическая Республика.
К середине шестидесятых сформировался великолепный инструментальный состав. Многие музыканты успешно оканчивали консерваторию, умудряясь усердно заниматься даже на гастролях. Среди них был трубач Зигурдс Линде. Многочисленные поездки он вспоминал одновременно с удовольствием и содроганием: красивые экскурсии в Калининграде и Ленинграде, но совершенно безумные условия на Северном Кавказе и в Закавказье — долгие переезды, разбитые дороги, маленькие неудобные автобусы, заставлявшие проклинать такую работу.
Гостиницы нередко были грязными и кишели клопами, в столовых не было еды — только водка. Не было ни места, ни времени заниматься на инструменте и готовиться к экзаменам. «Это были мрачные дни, когда всё свободное время между концертами приходилось бесцельно слоняться по улицам, магазинам и кафе, просто убивая время. Мы пытались заниматься в гостиничных номерах, заворачивая инструменты в одеяла, подушки и собственную одежду, чтобы не мешать людям в соседних комнатах», — вспоминал Линде.
А концертов было невероятно много: по три выступления в день, и так три-четыре месяца подряд. Поскольку установленная норма оказывалась многократно перевыполнена, после возвращения домой музыкантам полагалось множество выходных, которые наконец можно было провести с семьёй. Однако некоторые покидали РЭО именно из-за этого изнурительного марафона.
Инспектор оркестра отлично знал своих подопечных и расселял их по комнатам с учётом привычек: кто пьёт, кто занимается на инструменте. Были и такие, кто страшно храпел. Коллега Линде Александр Пищиков обычно по ночам занимался на флейте, поскольку мечтал эмигрировать в Америку. В конце концов мечта осуществилась. Находились и предприимчивые ребята, которые днём бродили по городу, договариваясь, чтобы к вечеру появились девушки для развлечений.
Линде предпочитал спорт. Во время гастролей РЭО на Северном Кавказе к музыкантам подошли мальчишки: «Дяди, пойдём играть в футбол!» Решили играть всерьёз — команда на команду. Но кого поставить в ворота? Конечно, Раймонда Паулса: ему меньше всех хотелось бегать и бороться за мяч. Рижские музыканты, естественно, толком бегать не умели, а мальчишки знай били по воротам — и все мячи летели в Паулса.
«Пальцы у него страшно распухли, долго потом не мог играть на рояле, — вспоминал трубач. — Черновую работу в РЭО выполняли другие, например Закис ставил всю программу, потом на концерте сидел и играл на своей скрипке, а дирижировал Раймонд в белом костюме. Паулс умел великолепно подбодрить нас, нам было трудно играть, когда его не было на сцене, и публика это сразу чувствовала».
С жёнами в одном оркестре
И Фрейденфельдс, и Линде работали в оркестре вместе с жёнами — Маргарита Фрейденфелде и Бригита Линде пели в женском вокальном ансамбле РЭО, выросшем из того самого ансамбля «Рига» Кублинского. В составе ансамбля к рижанам присоединилась и уроженка Елгавы Нора Бумбиере. Для неё оркестр тоже стал семейным гнездом: именно здесь она встретила Виктора Лапченока.
Особенно трудно было девушкам привыкнуть к компании постоянно шутящих музыкантов. Одним из главных весельчаков и изобретателей прозвищ был саксофонист Раймонд Раубишко. Маргарита получила прозвище Ширците из-за купальника, у которого спереди на трусиках было пришито что-то вроде маленького фартучка. Поначалу девушка ходила на репетициях с красными от смущения щеками и ушами — манеры и поведение музыкантов стали для неё настоящим культурным шоком.
Солисты Ояр Гринбергс (слева) и Здислав Романовский с девушками ансамбля РЭО: Илона Янсоне (слева), Диана Цируле, Ария Дзедатая (Калея) и Нора Бумбиере. 1971 год.
Наивным и застенчивым юношей был и Гунар: за девушками не бегал, не пил, не курил. Но жизнь музыкантов РЭО быстро затянула его: коллеги предлагали поднять рюмочку, затянуться сигаретой. «Это наша беда: одни выдерживают больше, другие меньше», — признавался композитор.
