В те времена, когда в магазине нельзя было купить даже колбасы, красивая одежда оставалась мечтой каждой советской женщины. А Геновеве по должности полагалось служить примером для зрительниц. «Лучше всех одевалась Айно Балиня. Какие у неё были туфельки! А всякие мелочи… Первые бусы я купила из зарубежной посылки её портнихи. Айно привезла из Финляндии туфельки — мне казалось, они стеклянные. Оказалось, прозрачный пластик с камушками. Для меня они были словно хрустальные туфельки Золушки».
Платья Геновевы Скангале вызывали восхищение и спереди, и сзади.
В Москве Геновева простояла всю ночь в очереди, чтобы купить югославскую обувь. А однажды в Ленинграде в соседнем гостиничном номере поселился чернокожий мужчина, утверждавший, что он двоюродный брат Патриса Лумумбы и учится в вузе. Ну тогда понятно, почему живёт не в общежитии, а в шикарной гостинице! Он предложил Геновеве купить туфли, которые казались малы даже для её 35-го размера. Но какие это были туфли — светло-серые, с белыми камушками по бокам, на маленьком каблучке!
Разумеется, несмотря на размер, Вева их купила. Надела на концерт в Алуксне — как раз в свои именины. После концерта полагалось выпить шампанского, а бокалов нет. И тут Алнис Закис говорит: «Не нужны нам бокалы! У Вевы есть туфельки Патриса Лумумбы!» Туфельку с неё стащили и выпили шампанское прямо из неё.
А однажды перед концертом Геновева и Маргарита отправились купаться в одних трусиках — купальников у них не было. В результате на сцену пришлось выходить уже без трусиков…
Во время московских гастролей обе отправились обедать в «Метрополь»: днём цены в ресторане были как в столовой. Взяли суп, второе и десерт. Официант только диву давался: как такие крошечные женщины способны столько съесть?
Выпитое измеряли метрами
Если девушки в долгих автобусных поездках ели и вязали — кто что, вплоть до пальто и платьев, — то парни занимались другими делами, особенно в свободные от концертов дни. По вечерам в гостиницах музыканты РЭО якобы измеряли выпитое метрами: целая стена оказывалась заставлена батареей пустых бутылок. А потом шли к администратору оркестра просить аванс.
Гостиниц было много, потому что гастролей было ещё больше. Рижские музыканты пользовались огромной популярностью, участвовали во всех модных тогда днях культуры братских республик, представляли советскую культуру в странах социалистического блока и даже в Финляндии. Везде существовали свои традиции. В Киргизии их встречали горами цветов, которые потом складывали у памятника Ленину, а вино лилось уже не из бутылок, а из графинов. В Молдавии музыканты буквально плавали в вине, и после банкетов некоторых приходилось на руках относить в номера. Однажды добрались до Камчатки, но из-за метели концерты отменили — зато съездили посмотреть гейзеры.
На гастролях по Дальнему Востоку в 1965 году. В центре — Айно Балиня, слева — Геновева Шустиня, самый высокий — Алнис Закис, улыбается Раймонд Паулс.
Геновева любила командировки ещё и потому, что в гостиницах были горячая вода и ванна, а вокруг постоянно встречались знаменитости. Как и положено творческим людям, музыканты любили разыгрывать друг друга, спасаясь от скуки. «Алнис Закис был душой оркестра. Всегда полный юмора, постоянно придумывал какие-то проказы — удивительно хороший и талантливый человек!»
Одна из любимых историй Закиса рассказывала, как они в каком-то российском магазине купили за 40 копеек синюшное мясо. Стоявшая рядом покупательница похвалила их: мол, какой у вас хороший пёс — её шавка даже такой холодец не ест. Она и не подозревала, что латыши собирались съесть покупку сами, а вовсе не отдать собаке.
Приключения Рижского эстрадного оркестра шестидесятых годов запечатлел на фотографиях танцор Ояр Грасис, выступавший в паре с Маргой Свелме. Он возил с собой всё необходимое оборудование, запирался в ванной, где в полной темноте проявлял плёнки и печатал фотографии.
