Латвийский физик Кащеев: «Искусственного интеллекта не будет никогда»

В Латвии трудная и даже рискованная роль популяризатора науки выпала на долю квантового физика, ассоциированного профессора ЛУ Вячеслава Кащеева. Еще сравнительно недавно он объяснял перед всевозможными аудиториями, что такое бозон Хиггса, а в этом месяце Кащееву приходится растолковывать, что это за явление – только что открытые гравитационные волны.

-В глобальном масштабе всегда будут люди, которым нужно достать звезду с неба, которые убеждены, что человечество должно колонизировать Марс, которые приходят в экстаз от каждого открытия в космосе.

Но большинство хочет знать, в чем конкретная польза таких открытий, в данном случае – гравитационных волн… Совершенно точно у нас не будет приемников и передатчиков этих волн. Тогда какой смысл тратить очень большие деньги на подобные исследования?

Начнем с самого простого.

Например, с новых материалов. Чтобы их создать, требуется достичь таких физических условий, какие на Земле ещё не существовали. Эта же проблема характерна для всех великих экспериментов фундаментальной науки. Она заставляет лучшие умы длительно и целенаправленно напрягаться, чтобы решить казалось бы неразрешимые задачи.

Приведу пример, связанный с космосом: ученые научились обнаруживать очень слабые радиосигналы от подвижных объектов (скажем, пульсаров), которые могут быть и источниками гравитационных волн. Когда такой сигнал идёт в нашу сторону, он сдвигается к более высоким частотам, а когда уходит – к более низким.

Радиоинженеры, инженеры-электронщики изобрели метод, как с этим справляться. И запатентовали его – этот патент до сих пор кормит академическую науку Австралии. Одновременно этот же метод позволил развивать технологию wi-fi. До этого интернет в телефоне был невозможен: ты с телефоном ходишь, ручками размахиваешь — все частоты сдвигаются, и никакой тебе потоковой передачи данных!

Или взять технологии визуализации магнитного резонанса — тот же самый Google. Появление этой технологии до сих пор служит аргументом Стенфордскому университету, почему нужно давать деньги фундаментальной науке.

Другой пример. Точные атомные часы. Можно спросить, зачем нам в быту нужна такая точность. Но именно при такой точности часов возможна совсем другая модель определения нами своего местонахождения, а это в свою очередь позволило создать технологию GPS.

Конечно, ученому непросто понятно объяснить обществу то, что он делает. Поэтому-то при принятии решений о финансировании науки из бюджета, оценка должна быть профессиональной. Тем более это актуально в латвийском масштабе, поскольку мои исследования ни один латвийский физик не может оценить — не потому, что у него нет квалификации, а потому, что у нас их так мало, и в результате он будет либо моим начальником, либо подчиненным, либо приятелем. А чтобы эту оценку приняло общество, нужно доверие. Важен диалог ученого с обществом: если мы блефуем, говоря, что работаем над латвийской «нокией», давайте, мол, нам деньги, но когда эта «нокия» будет и какая, не спрашивайте, — люди это почувствуют.

Может быть, и образ науки сильно искажён в глазах общества: гениальный индивид, его индивидуальное достижение… Реальность не такова.

Есть тысячи людей, которые десятки лет работают над конкретной проблемой, вкладывают туда свою карьеру, рискуют, но общество этой динамики не видит.

Я среди своих друзей удостоился упреков за свои публичные высказывания о том, что искусственного интеллекта не будет. По крайней мере в том понимании, какое имеет место в обществе. Будет значительный прогресс, мы намного лучше поймем, как работает мозг, и так далее, но это популизм — пугать каким-то искусственным интеллектом, обладающим собственной волей.

В наши дни отношение к науке весьма прагматично. Сужается пространство для свободомыслящих, для долгосрочных проектов, пространство для поиска, возможно, и безрезультатного.

После атомной бомбы для физиков настал золотой век: «Мы вам даём столько денег, чтобы вы не жаловались, может быть, ещё что-нибудь такое выйдет». И ведь вышло.

В том числе из военных технологий — лазеры, GPS и прочее. Однако те, кто распоряжается кошельками, становились всё прижимистей, потому что в ситуации информационного шума трудно разобраться, кто следующий на самом деле создаст нечто великое.

Именно поэтому, мне кажется, нужно тщательнейшим образом беречь ту среду, в которой мощный интеллект может свободно себя проявить.

Sestdiena. Перевод — Юлия Рудокайте.