В Торонто агитируют идти на выборы по-русски: и Путина почему-то не боятся

А там начинается натуральная Вавилонская башня. Арабский. Бенгальский. Китайский. Корейский. Итальянский. Польский. Португальский. Панджаби. Тамильский. Украинский. Русский. И ещё столько языков, что хочется спросить: господа канадцы, вы там случайно не забыли, что у вас вообще-то два официальных языка — английский и французский?

Не забыли. Просто канадцы, судя по всему, исходят из какой-то совершенно экзотической мысли: если гражданин Канады дома разговаривает по-русски, это ещё не означает, что он спит в обнимку с портретом Путина. Если говорит по-китайски — не обязательно каждое утро получает инструкции от Си Цзиньпина. Если по-персидски — не факт, что является тайным агентом аятолл. Человек может говорить на языке своей матери, читать на нём книжки, ругаться, объясняться в любви и при этом оставаться вполне лояльным гражданином своей страны.

И это не самодеятельность какого-нибудь кандидата, решившего понравиться иммигрантам. Город Торонто официально сообщает, что на выборах 2026 года информация предоставляется на английском и ещё 26 языках. Среди них русский, украинский, французский, два варианта китайского — кантонский и мандаринский, арабский, фарси, сербский, сомалийский, урду и прочие. А городская служба 311 вообще предлагает языковую помощь более чем на 180 языках.

Логика довольно нехитрая. Муниципалитету нужно, чтобы гражданин понял, когда, куда и как ему идти голосовать. Поэтому если человеку удобнее прочесть это по-русски — ему напишут по-русски. Если по-китайски — по-китайски. Никто от этого, кажется, ещё не предложил присоединить Торонто к Российской Федерации или Китайской Народной Республике.

Особенно занятно смотреть на эту листовку из Латвии.

У нас пошли ровно противоположным путём. С 2024 года оплачиваемая предвыборная агитация должна быть на государственном языке; на выборах в Европарламент и муниципальных выборах разрешён перевод на официальные языки ЕС. Русского среди них, разумеется, нет. Конституционный суд Латвии прямо констатировал: эти нормы не позволяют распространять оплачиваемые предвыборные материалы и вести оплаченную агитацию на русском языке и других языках, не являющихся официальными языками ЕС.

Обоснование тоже замечательное своей прямотой. В материалах дела говорится, что Россия использует русский язык как один из инструментов влияния, а потому регулирование его применения в предвыборной агитации связано в том числе с вопросами национальной безопасности. То есть цепочка рассуждений получается примерно такая: есть Россия, Россия ведёт агрессивную политику, Россия использует русский язык в пропаганде — следовательно, русский язык на латвийских выборах следует ограничить.

Канада, похоже, сумела остановиться на предыдущем логическом повороте: Путин — это Путин, а русский язык — это русский язык. Си Цзиньпин — это Си Цзиньпин, а китайский — это язык канадских граждан китайского происхождения. Иранский режим — это иранский режим, а фарси — язык человека, до которого муниципалитет хочет достучаться.

И Канада от этого почему-то не перестала быть Канадой. Английский не исчез. Французский не умер. Китайцы не присоединили Ванкувер к КНР, а русские не провозгласили Торонтовскую народную республику.

Наоборот, государство как будто говорит своему гражданину: мы хотим, чтобы ты участвовал в нашей демократии, поэтому объясним её правила на языке, который ты лучше понимаешь. Не «сначала докажи свою лояльность правильным языком, а потом приходи голосовать», а просто — приходи голосовать.

И вот лежат рядом две концепции интеграции. Одна говорит человеку: чтобы стать своим, ты должен прежде всего отказаться от части привычного тебе языкового пространства. Другая говорит: ты уже наш гражданин, поэтому мы хотим лучше донести до тебя нужную нам информацию. 

Можно долго спорить, какая модель правильнее. А вот спорить о том, где лучше живут — не приходится. Канада неизменно входит в топ самых благополучных стран мира. Конечно, не только потому, что там печатают на оборотах муниципальных листовок информацию на всех мыслимых языках. Но в том числе, наверное, и поэтому.