И все поголовно в белых штанах: они осуществили мечту Остапа Бендера, хоть и не по своей воле

Правда, по прибытии обнаруживалось некоторое расхождение с рекламным проспектом. Белые штаны следовало еще заработать, а  офицерский мундир продать… И всё-таки Бразилия оказалась по своему щедра к русской эмиграции. Правда, Остап Ибрагимович об этом так и не узнал — как это с ним иногда случалось, чтобы попасть в Рио-де-Жанейро он выбрал неправильный маршрут. А о том, как жилось добравшимся до тех краев эмигрантам — в заметке рижского журнала «Для вас» за 1934 год.  

Лет двадцать тому назад выходцы не только из России, но и из Польши, Румынии и даже Австрии именовали себя русскими, и местное население знало их как «руссо». Пионеры первых «русских» колоний в Бразилии были из глухих польских и бессарабских местечек и, ясно, по-русски почти не говорили.

С момента прибытия в 1921 году в бразильский портовый город Сантос «Аквитании» с первой партией врангелевцев вопрос о русских принял определенные формы, и регистрация эмигрантов по национальности выяснила, что русских в Бразилии не так много: увеличились колонии поляков, румын, латышей и литовцев.

Врангелевцы были отправлены Францией по соглашению с правительством Бразилии для работ на кофейных плантациях. Многим от этих работ пришлось отказаться. Работа на кофейных плантациях изнурительная и тяжелая, да еще давал себя знать непривычный для европейцев тропический климат.

Среди прибывших были лица с дипломами врачей, инженеров, военных всяких рангов и чинов. Очень важным препятствием для занятия определенной службы оказалось незнание португальского языка, который является государственным языком страны.

Прибывшие поступили в распоряжение Министерства земледелия. Из Сантоса эмигрантов стали группами отправлять в Сан-Пауло, а оттуда — в провинциальные города и селения.

Через некоторое время прибыл другой французский пароход — «Прованс», на котором находилось свыше шестисот человек врангелевцев и беженцев. Но большинство врангелевцев не пожелало отправиться на кофейные плантации; к тому же и климат не пришелся им по вкусу, и обратным рейсом на «Провансе» они уехали из Бразилии.

Врангелевцам и русским беженцам, решившим обосноваться в Бразилии и начать новую мирную жизнь, на первых порах было очень трудно. Более энергичный и здоровый элемент организовывался в плотничьи артели, шел в землекопы, нанимался на стройки, поступал на заводы и фабрики, а семейные отправлялись на полевые работы, надеясь осесть на земле и обзавестись собственным хозяйством.

Прибывшим врангелевцам на первых порах пришлось ликвидировать свою военную обмундировку — не по сезону она оказалась, да и наниматься на службу в офицерском мундире и военной фуражке было и неудобно, и вызывало у местного населения понятное любопытство. Пришлось все продать и купить на вырученные деньги легкие штатские костюмы и, прежде всего, избавиться от тяжелых походных сапог.

Начиналась новая жизнь среди чужих, под чужим небом, а главное — без всяких средств.

Моральную и материальную поддержку русским оказали местные православные сирийцы. Нынешний председатель православного Рио-де-Жанейрского церковного совета Н. М. Щелкунов рассказал пишущему эти строки любопытный эпизод. Сошел он с парохода на берег и не знает, куда обратиться, спросить совета, указания. Встретил, к великому своему изумлению, седобородого еврея. И еще больше обрадовался, когда узнал, что тот говорит по-русски. Стал расспрашивать о бразильской жизни, а главное — как устроиться, как зажить самостоятельно.

Еврей спокойно выслушал все вопросы и меланхолично ответил:

— Конечно, первые четырнадцать лет будет трудно, но потом устроитесь, вот как я. Терпение нужно иметь, молодой человек…

После этого ответа Н. М. больше ни о чем уже не расспрашивал; пришел к своим, в эмигрантский дом, и передал ответ старого еврея.

И «первые четырнадцать лет» стали обычным лейтмотивом, приговоркой по любому поводу и делу. Неудачи и всякие неприятности покрывались «первыми четырнадцатью годами» — потом будет веселее…

Еще не прошло и тринадцати лет, как многие из русских хорошо устроились и даже «обросли» капиталами. Многие обзавелись собственными хуторами, домами, фабриками и мастерскими.  Практикуют русские врачи, преуспевают многие архитекторы, инженеры и земледельцы. Энергичные русские люди и на чужой земле сумели отвоевать своим упорным трудом право на жизнь.

Главный центр русских — Сан-Пауло, крупнейший торгово-промышленный центр Бразилии, главный поставщик кофе для всего мира. В этом городе существуют две православные церкви, зал благотворительных, общественных и политических организаций, библиотеки и клубы. Выходят еженедельные газеты «Русская газета» и «Время». Русские спектакли и музыкальные вечера пользуются обычным успехом. Существуют и русские бакалейные лавки, где продается не только «Зубровка», рестораны и пансионы.

Свято-Никольский кафедральный собор в Сан-Пауло.

В Рио-де-Жанейро колония русских — свыше трехсот человек — объединилась в православный приход и посещает местную сирийскую церковь, находящуюся в центре города. Был приглашен и православный священник. Трудами представительниц русской колонии была организована на Рождество елка для православных детей, а также новогодний бал, часть сбора с которого была отчислена в пользу инвалидов.

Благодаря инициативе и энергии князя П. Г. Гагарина было организовано Русское общественное собрание. В местном художественном мире русские занимают не последнее место. Выставки картин князя П. Г. Гагарина, Д. Измаиловича и скульптуры г. Макурина пользуются заслуженным успехом. И местная пресса уделяет этим выставкам исключительное внимание.

Мое письмо было бы неполным, если не упомяну М. Г. Турчанинову, которая организовала первую русскую библиотеку. Русская книга скрасила многим эмигрантам нерадостные дни на чужбине.

Илья Май.