"В случае с Rail Baltica это означает заимствование денег под более высокие проценты, чем может профинансировать само государство. Желающие найдутся. Но взамен - государственные гарантии. Они так усложнят сделку, что ничего не поймут, и добавят еще миллиард". - Пишет эксперт.

Между тем, отчет Государственного контроля о расследовании реализации проекта Rail Baltica подтверждает то, что и так было очевидно. Вывод Госконтроля: масштабы Rail Baltica в Латвии изменились без единого подхода к его утверждению, а решения трудно отследить.

Нарушения выражены в мягкой форме:

- недостаточное участие Кабинета министров в принятии решений и контроле за реализацией проекта.

- В сферу охвата проекта Rail Baltica, первоначально утвержденного Кабинетом министров в 2016 году, не были включены региональные станции, и с тех пор их количество изменилось.

- В ходе реализации проекта существенно изменился масштаб узла Рижского центрального пассажирского вокзала.

- Сметные расходы на строительство магистрали увеличились в семь раз.

Иными словами, бывший министр сообщения Т. Линкайт и руководство Eiropas Dzelzceļa līnijas, назначенное Министерством сообщения во время правления Т. Линкайта, не потрудились придерживаться утвержденного правительством объема проекта. Они включили в проект региональные станции, количество которых они сами придумали и изменили по своему усмотрению, и внесли другие изменения. Тогдашний премьер-министр, господин Кариньш, вообще игнорировал такой проект государственной стратегической важности и не контролировал, что там делает подчиненный ему министр.

Хочу напомнить, что в Латвии только Сейм и, по делегированию, Кабинет министров имеют право распоряжаться средствами государственного бюджета, и только в пределах своих полномочий. Из отчета о проверке следует, что господин Линкайтс, возглавляемое им министерство и руководство "Европейских железнодорожных линий" превысили свои полномочия и взяли на себя финансовые обязательства от имени государства, на которые не имели права.

В некотором смысле это мошенничество против предпринимателей и государственного бюджета. Как еще можно назвать сделку, в которой одна сторона берет на себя обязательства, зная, что денег на оплату нет. Они якобы берут на себя обязательства от имени государства, но у кабинета министров нет разрешения на такие траты. Тогдашний министр транспорта Т. Линкайтс считал, что может взять на себя обязательства от имени государства, что ставило его выше Сейма и Кабинета министров. Странно, что некому было показать пальцем, ведь все делалось публично. Другими словами, он делал то, что приходило ему в голову.

Поскольку процесс не контролировался должным образом, расходы выросли в семь раз. Теперь кабинету министров и парламенту придется думать, как все это финансировать. С другой стороны, подрядчики, вероятно, также знали, что председатель правления Европейских железнодорожных линий, берет на себя обязательства, которые ничем не подкреплены. Формально обязательства, выходящие за рамки финансовых ресурсов, выделенных кабинетом министров, не являются публичными обязательствами, а представляют собой проблему для подписавших их сторон.

Отсюда и неразбериха. Парламент и кабинет министров не могут понять, что происходит с проектом Rail Baltica, потому что смотрят на него со стороны своих собственных представлений и решений. Реальность не согласуется с принятыми решениями и утвержденным финансированием. Министры транспорта и чиновники министерств злятся на кабинет министров за то, что он не дал им денег. Общественность в ужасе и вообще ничего не понимает.

Госконтроль на этот раз действует очень тонко. Вот как они объясняют объем своего исследования: "Ситуационное исследование - это краткий сбор фактов по вопросам, представляющим общественный интерес, без выводов и рекомендаций. В отличие от аудиторского отчета Государственного контроля, который содержит выводы, заключения и рекомендации, отчет о ситуационном исследовании содержит только выводы".

Возможно, стоит все-таки подготовить отчет о последующем аудите. В конце концов, речь идет о миллиардах. Я также понимаю Генерального аудитора (на этот раз без сарказма). Аудиторский отчет, вероятно, будет "смертельным" для некоторых из тех, кто сейчас активно работает в политике и государственном управлении. Они составят аудиторский отчет, но что с ним делать потом?