Почему Европа мощно поддерживает одного российского оппозиционера Навального, но не замечает притеснений и даже уголовных преследований русских журналистов и общественников в Латвии? Почему молчала Европа, когда в тюрьме сидел Гапоненко? Обычные двойные стандарты? Такие реплики часто видишь в соцсетях после очередных новостей из России. Press. lv попросил Алексея Димитрова прокомментировать эти претензии.

Почему именно Димитрова — на днях Алексей Димитров, латвийский юрист, советник фракции ЕСА в Европарламенте, написал на своей странице в Фейсбуке пост о российском политике Алексее Навальном (об этом сообщал press.lv). Статья вызвала бурную дискуссию в латвийском сегменте сети с поправкой на местные условия, где, русские пользователи, в том числе, активно критиковали Европейский суд за предвзятость.

— Двойных стандартов я тут не вижу, — говорит Димитров. — Я редко пишу о России, но чем меня заинтересовала тема Навального: они с братом в свое время открывали коммерческое предприятие на основании принятой в то время в России законодательной практики. Они не могли тогда предвидеть, что позже такая практика будет признана мошеннической. А российский суд не учел их аргументации и на этом основании постановил заменить условный срок Алексею Навальному на реальный. Европейский суд по правам человека (ЕСПЧ) счел это незаконным, о чем сообщил в своем решении.

Как должно было бы быть дальше: российский суд на основании решения ЕСПЧ должен был бы заново открыть дело и отменить свое решение, но он проигнорировал вердикт.

В Латвии я таких случаев не припомню, чтобы государство закрыло глаза на мнение Европейского суда.

Если, допустим, Гапоненко подаст заявление в ЕСПЧ, выиграет дело, а Латвия проигнорирует это решение – будет другое дело. Пока такого не было.

-Дело, наверное, даже не в конкретных именах, а скорее в эмоциональном восприятии происходящего. В России прижимают оппозицию – весь мир кричит. Здесь прижимают оппозицию (русскую) – все молчат. Вот, русские общественники выиграли право русских школ хоть на какую-то часть русского языка — Конституционный суд признал — но на практике этого никто не заметил. Латвии можно.

-Я юрист. Меня интересуют не эмоции, а правовые аспекты.

Когда и если Латвия нарушит вердикт ЕСПЧ, я, думаю, буду кричать громче всех, потому что это – моя страна. Но пока что ни одного дела против Латвии, похожего на то, о котором вы говорите, ЕСПЧ не рассматривал.

Мне есть в чем упрекнуть наш Конституционный суд. Например, по делу о частных школах (относительно урезания части предметов на русском языке). На мой взгляд, судьи, оставшиеся в меньшинстве, высказывались более аргументированно, но суд этого не учел. Кстати, это дело пошло в ЕСПЧ и ждет своей очереди.

Я знаю, что на подходе два заявления, объединенные в одно дело о частных школах. По публичным школам тоже есть дела, но и их пока не рассматривали. Порядка двух лет они ждут очереди.

— И в этом люди видят двойные стандарты: по Навальному ЕСПЧ сразу вынес решение, а русские школы уже почти закрылись, но жалобы на это рассматривать в Европе не спешат.

-ЕСПЧ дает приоритет делам, где есть угроза жизни, пыток, заключения. И еще там, где затронуты права ребенка. Сам Алексей Навальный в заключении не был, но его брат был. Потому дело рассмотрели в приоритетном порядке.

Хотелось бы, чтоб все дела в Европейском суде рассматривались быстро, но Евросоюз большой, дел много…

-А что вы думаете о череде дел русских журналистов и общественников в Латвии – Березовская, Алексеев…

-По некоторым, я знаю, заведены уголовные дела – я не могу их комментировать, это не моя специализация. Но меня заинтересовали претензии к журналистам из-за того, что они работали на людей, которые находятся в санкционном списке. Имеется в виду Киселев.

Якобы журналист, работавший, например, на «Спутнике», разделяет ответственность с Киселевым за заработанные тем где-то деньги…Тонкостей дела я не знаю, но, по-моему, это слишком широкое толкование санкционных запретов. Журналист, нанимаясь на работу, может и не знать источников финансирования своего издателя.

Но, опять же, пока в ЕСПЧ нет заявлений от притесняемых, нет и серьезных разговоров. Люди часто следуют логике: Европейский суд должен сам обратить на меня внимание, потому что я страдаю. Но это эмоции, а юридический подход — совсем другое дело. И результат тоже другой.

Елена СЛЮСАРЕВА.

Почему ЕС «кричит» за Навального, но молчит о русских Латвии: юрист Алексей Димитров