Латвийский политолог Кристиан Розенвалдс на своей странице в Facebook написал, что прощание с Навальным в Латвии было слишком формальным и холодным.

«Однако у меня есть вопрос. Нет, это не упрек. Но я хочу понять… Только мне кажется, что прощание с Алексеем Навальным в Латвии было слишком формальным и холодным? В отличие от других европейских стран, в том числе Литвы. Да, в латвийских СМИ были новости даже не столько об Алексее Навальном, сколько о том, как тело не возвращают, не дают хоронить и как другие комментируют вину Путина за произошедшее. Да, были новости, были твиты и посты политиков, LTV даже успело снова показать оскароносный фильм. Но я все же не чувствовал эмоций, человечности. Почему?

Потому что для латышей он все равно оставался русским, который любил Россию, надеялся на перемены в России и поэтому не вписывался в поток против всего русского?
Потому что критики Путина и политики Кремля недостаточно? Потому что не заканчивал каждую фразу словами «Слава Украине!»? Потому что если не за развал России, то «империалист»? И недостаточно громко осуждал местных русских?

А как насчет местных русских? Не хотел примыкать к противникам Путина и Кремля, потому что втайне надеялся, что поддержка Путина и Кремля может пригодиться? Потому что актуально из русского только локальное, а Навальный не актуализировал вопросы про русский язык и права русских?

Это вопрос об умении отделять зерна от плевел, умении объединяться вокруг важного, а не разъединяться вокруг второстепенного.

Грустно! Потому что я уверен, что он определенно долгое время будет мировой иконой и брендом, который после его смерти будет все сильнее и сильнее. Подобные личности, дело которых еще и озарено столь трагическим финалом, — явление очень редкое.
Он будет в том же зале славы, что и Че Гевара, Мартин Лютер Кинг, те, кого мы сегодня считаем легендами, но Навальный был на расстоянии одной кнопки прямого эфира от нас, известный многим лично. И он обязательно будет канонизирован, возможно, ждать придется так же долго, как с российским царем Николаем II…», — написал Розенвалдс.

Для латышей он оставался русским: Розенвалдс о слишком формальном прощании с Навальным в Риге