В Даугавпилсском театре – первая в этом году премьера спектакля и режиссерский дебют бывшего многолетнего директора Лиепайского театра Херберта Лаукштейнса. Он приехал в Латгалию и в интервью LSM+ поделился своими впечатлениями о жизни, учебе в Москве, своих русских друзьях. Приводим выдержки…

— Вы ставите «В следующем году в то же время» второй раз. Почему?

— Автор написал романтическую комедию, но там есть фон. События в пьесе происходят в Калифорнии в промежуток с 1951 по 1975 год. В это время мир охвачен переменами и потрясениями – в Корее столкнулись интересы двух держав, продолжалась холодная война, была война во Вьетнаме, на улицах протестовали студенты, случилась сексуальная революция, расцвели рок-н-ролл и наркотики. Карибский кризис «подвесил» мир на волосок.

Первый раз я поставил пьесу в 1991-м или 1992-м году. В то время тоже всё рушилось вокруг. Тогда я потерял друга Андриса Слапиньша, он был застрелен во время баррикадных событий. Опасное было время…

И сейчас мир очень близок к опасности, к критической линии. А люди продолжают жить, желают любить, ищут свое счастье, ошибаются, растят детей, мечтают о будущем – в любое время.

— Поделитесь впечатлениями от Даугавпилса. Нашим городом иногда пугают жителей других регионов Латвии…

— …Даугавпилс от Курземе очень отличается архитектурно. Да, я слышу на улицах в основном русскую речь, я же везде – в кафе, ресторанах, магазинах – говорю по-латышски, мне отвечают по-латышски. Нет никаких проблем. Ничего негативного я не видел. Знаю позицию вашего самоуправления, мэра Элксниньша – не могу с ней согласиться. Знаком с позицией блогера Вадима (Вадим Богданов – актер и режиссер Даугавпилсского театра, критикующий городскую власть и сотрудничающий с независимыми СМИ — ). Город как город.

В первый вечер я приехал, было где-то около 21 часа, пошел в RIMI и … заблудился, не мог выход найти. В магазине почти нет людей, всего два пожилых человека, наверное, муж и жена. Между собой разговаривали по-русски, увидели меня, перешли на латышский, я не знаю, почему… Спросили, что я ищу. Я сказал, что выход…

У меня все встречи с городом приятные – везде. Все вежливые, вокруг аккуратно. А если блогер ругает мэра, то … это нормально.

Политики должны всё выслушивать, они не просто получили власть, им ее дали, чтобы они улучшали нашу жизнь. Поэтому должны слушать критические замечания. Это ко всем относится – и к президенту, и к министрам, и к мэрам.

— Чем Даугавпилсский театр отличается от Лиепайского? Или все театры одинаковые?

— Все театры разные. Истоки Даугавпилсского театра русские, Лиепайского – немецко-латышские. Лиепайский театр немцы строили для себя, после Первой мировой войны туда пришла латышская труппа. Здание Даугавпилсского театра не строилось специально как театр, у нас же – именно специально по немецкому проекту, точно такое же здание у театра в Дрездене. Это одно отличие.

Другое – здесь спектакли на русском, латышском, латгальском языках; в Лиепае – только на латышском. У театров разные традиции – в этом главное отличие.

Атмосфера же в театрах – это, как я люблю говорить, соединение детского сада с сумасшедшим домом.
Детский сад – норма для театра, в нем должны работать люди с детским мышлением, верящие в чудеса, наивные, видящие жизнь контрастно. Вот в этом – все театры одинаковые.

— У всех известных в Латвии и за ее пределами людей я спрашиваю об отмене русской культуры…

— Нет отмены культуры. Русская культура никуда не исчезла, она есть. Если говорить об отмене, то есть отмена русского быдла. В России были выборы президента – уж не знаю, демократические или недемократические, и Россия сама выбрала фашиста. И в разных странах на это негативная реакция. Но музыку Чайковского продолжают играть. Музыканты, художники, актеры, которые не согласны с фашистской московской диктатурой, приезжают, они не запрещены, они выступают.

Нынешнюю геополитическую ситуацию в мире породила Россия, ее руководство.

Ответственность за негативное отношение к русскому языку в Латвии, Литве, Грузии и др. несут те, кто сидят в Кремле, и те равнодушные, которые молчаливо разрешают этому ужасу происходить.
Не бойся друга, он может лишь предать тебя; не бойся врага, он может тебя только убить; бойся равнодушных – это с их молчаливого согласия предают и убивают. Это истина.

Я и не хочу об этом говорить, но и не могу не говорить. Я очень негативно отношусь к тому, что сейчас делает Москва. Я учился в Москве, бОльшая часть моих сокурсников, у нас был большой актерско-режиссерский курс у Кнебель, в Тель-Авиве, Нью-Йорке, во Франции – разъехались по миру. Меньшая часть осталась в России. У нас в WhatsApp была группа курса 1988 года выпуска, началась война, и мнения разделились. Разные позиции.

Константина Богомолова я вывез в Европу. Увидел два его спектакля в «Табакерке», сразу понял – надо познакомиться. Я Богомолова привез в Лиепаю, он поставил в 2012 году спектакль «Ставангер», и мы с ним доехали до Польши, до Австрии, других европейских стран. Оттуда его пригласили в Италию и дальше.

Когда я с Богомоловым в кафе в Москве встречался, он пришел в таком пошарпанном свитерочке – нормальный такой режиссер. Поставил у меня три спектакля, был договор и о четвертом, но уже на третьем он поступил хреново – бросил актеров без генеральных репетиций и уехал. Последнюю встречу нашу, когда у него уже начался роман с Собчак, я помню: он выглядел как с обложки Vogue – модный-премодный.

Сейчас мы не общаемся. Я как-то высказал свою позицию, Богомолов ответил, что я жертва пропаганды. Спасибо, Костя. На этом и прекратили – в самом начале войны. Пусть кормится там. Художники всё-таки бывают продажными…

ФОТО агентства ЛЕТА

«Нет отмены русской культуры, есть отмена русского быдла»: латышский режиссер