У Тенгиза Джибути двое детей – сын ходит в частный детский сад, дочь ученица средней школы – тоже частной. Реформу, которая запретила изучение русского даже в частных заведениях он решил ругать не в соцсетях или на лавочке во дворе, а прямо в Конституционном суде, куда и подал иск. 10 июля прозвучит вердикт по этому делу, за ходом которого Press внимательно следил. А пока – разговор с Тенгизом.

— Что вас заставило пойти в суд?

— Все очень просто — считаю эти поправки к Закону об образовании дискриминирующими права моих детей. Двое из них посещают частный садик и школу, за образование я плачу, и искренне не понимаю, почему не могу рассчитывать на изучение родного русского языка в рамках программы.

— Как вы восприняли решение суда продлить рассмотрение дела, ведь приговор должен был прозвучать уже в мае?

— В этом деле много странностей. В тот майский день все пришли, но услышали лишь то, что приговора сегодня не будет, дело решили пересмотреть, и разошлись. То есть уже что-то пошло не так. Для меня, как для подателя иска, это стало прямым сигналом того, что между судьями есть некоторые разногласия и ведутся дискуссии.

С одно стороны это позитивный сигнал, — суд все-таки пожелал разобраться более детально в нюансах перед тем, как вынести вердикт. И что особенно важно, именно в той части иска, которая относится к детским садам, а ведь это особо чувствительная группа детей — малыши. Я как тот оптимист, у которого стакан всегда наполовину полон, бодрости духа не теряю.

— Что вам показалось необычным в самом процессе?

— Сам подход суда к рассмотрению этого дела нас, подателей иска, весьма удивил. Дело в том, что с момента восстановления независимости Латвии частные школы у нас все-таки стоят особняком, поскольку за образование платят родители. В то же время на этом процессе ситуация в частных школах и садиках рассматривалась так, будто между публичными и частными учебными заведениями нет никакой разницы. Все эксперты, выступая в суде, говорили так, будто речь идет о публичных детских садах и школах, а не о частных. Если не знать, на какой процесс ты пришел – по частным учебным заведениям или по публичным, то разницы не почувствуешь. Но ведь если мы платим за обучение, то, конечно, вправе рассчитывать на какие-то привилегии для наших детей – в данном случае, на более высокое качество образования и то, что дети будут обучаться если не на родном языке, то родному языку-то уж точно.

А что мы видим на деле? В основной программе образования родного языка нет вообще! Он остается только в кружках по интересам, да и то, на усмотрение родителей, что, просто несерьезно. Ведь на эти занятия можно и не ходить. Они никак не контролируются и не оцениваются. А значит, о качестве знаний речи нет.

-Возникает резонный вопрос — если я отдаю ребенка в частный детский сад или школу, то за что же я плачу?

— Именно так! Я насчитал, что мы, родители, платим четыре раза. В-первых, мы наравне со всеми гражданами платим налоги. Далее – платим за сам частный садик или школу. Третье – мы дополнительно платим за эти кружки, факультативы – то есть образование по интересам, в том числе и с целью изучать родной язык. Это блок, который, в основном, финансируется родителями. И четвертое – исправление ошибок государства – то есть нанимаем репетитора. В итоге по субботам и воскресеньям дети тоже учатся – за отдельную плату получают недополученное в школе.

Грузии нельзя нарушать рекомендации, а Латвии можно

-Кстати, в Эстонии в начале июня тоже в этой связи в суде было громкое дело, но очень показательное – один дедушка решил побороться с государством за своего внука. Он заявил, что мальчик, как представитель нацменьшинств, ущемлен в своих правах, поскольку не сможет на равных условиях с другими детьми, для которых эстонский язык родной — учиться в муниципальной школе, если образование полностью будет переведено на эстонский. И этот дедушка проиграл в суде, причем с формулировкой – в муниципальных школах порядок единый для всех, а хочешь учиться на родном — добро пожаловать в частный садик или школу.

То есть в Эстонии и родителей выбор есть – хочешь учить детей родному языку — плати. У нас же, в отличие от Эстонии, и у частных школ почему-то отобрали такие права.

У нас правительство даже уточнило – родной язык — только в рамках образования по интересам, три часа в неделю, и муниципалитеты будут сами делегировать эти занятия частным лицам. Это может быть не только частное лицо, но и дом культуры, например. Но, в частных школах и детских садах родители и без того за все платят, логично, что они и без поддержки муниципалитетов смогли бы организовать преподавание родного языка. Главное, в принципе иметь такую возможность без каких-либо ограничений. Но вот в Юрмале, например, самоуправление без проблем делегировало три часа кружков русского самому частному садику — хотите — пожалуйста, преподавайте. А Рига решила, что сама будет решать, делегировать или нет. Хотим — делегируем, хотим — не делегируем. То есть мы может запросить, но давать нам такую возможность муниципалитет не обязан.

-Чиновники и эксперты не устают напоминать, что-де «после 24 февраля 2022 года ситуация изменилась»…

— Да, об этом везде говорят и связывают эти события, но стоит понимать, что мы живем в цивилизованной Европе, в правовом государстве. Мы же подписанты различных международных договоров и конвенций. Если страна считает, что надо как-то реагировать на действия агрессора, отступить или приостановить действие каких-то международных актов, есть для этого специальный правовой инструмент. Но не нарушать их так волюнтаристски, как это делают латвийские власти.

Действия Латвии по формату напоминают действия правительства Грузии. Вот совсем недавно Венецианская комиссия опубликовала заключение по Грузии. Официально декларируется, что страна идет в Евросоюз, а по факту не выполняет рекомендации Венецианской комиссии. Когда Венецианская комиссия дает рекомендацию не принимать закон, чрезмерно регулирующий общественные организации [т.н. закон об иноагентах], Грузия говорит: да не нужны нам ваши рекомендации мы сами с усами. Но рекомендации Венецианской комиссии это не вполне рекомендации в привычном смысле слово – фактически это обязательные к соблюдению требования.

При этом сама Латвия критикует Грузию: ах, нехорошо не соблюдать рекомендации Венецианской комиссии, как же так!? И сама же при этом делает ровно тоже! Нам Венецианская комиссия дает четкую рекомендацию: в отношении частных школ следует соблюдать свободу академического выбора. Наши чиновники пропускают это мимо ушей.

Даже воюющая Украина вняла рекомендациям

— А откуда взялись эти именно три часа в неделю занятий родным языком в кружках по интересам?

— Нет таких обоснований. Их просто озвучили и все. Несмотря на то, что это противоречит и рекомендациям Комитета Рамочной конвенции по правам меньшинств и Венецианской комиссии.

Из-за этих трех часов возникает серьезная проблема с поиском педагогов для преподавания русского языка в этих кружках — кто пойдет преподавать в кружке с такой мизерной нагрузкой? Людям с серьезным академическим образованием и огромным опытом работы предлагается урезать программу до трех часов. Это как рассказать в двух словах «Войну и мир».

Не говоря уже о том, что частный детский сад, для того, чтобы получить софинансирование государства, должен предлагать базовую программу на 12 часов в день. С 8 утра до 8 вечера. И куда там втиснуть эти 3 часа кружков так, чтобы не пострадала остальная программа, — настоящий ребус.

-Есть какой-то схожий опыт других стран?

— В той же Украине инициировали похожие поправки, тоже хотели ограничить деятельность частных школ. Но, поскольку Украина стремится вступить в Евросоюз, то поневоле должна выполнять рекомендации Венецианской комиссии — частные школы должны быть исключены из запрета. И Украина моментально эти поправки отозвала. Это было летом 2023 года, то есть война уже шла. В результате в Украине на любом языке можно преподавать, у нас — нет.

Для нас изучение родного языка важно, как база для дальнейшего серьезного образования. Есть ведущее направление мировой науки — это либо билингвальное, либо мультилингвальное образование. Об этом говорят и ЮНЕСКО, и ОБСЕ и другие организации. Латвия как-то ухитрилась выбиться из этого направления.

— Аргументы ваших противников (Минобразования и Сейм) и их советы педагогам использовать в общении с русскоязычными детьми вместо слов на родном языке мимику и жесты можно принимать всерьез?

— Это оскорбительно! Представьте себе ситуацию, русскоязычный воспитатель занимается с такими же русскоязычным ребенком в детском саду, рассказывает ему сказку на латышском. Малыш расплакался, может, испугался чего-то. Какая-то мелочь вызвала стресс. И вот, надо успокоить ребенка. Но с чем мы сталкиваемся в результате. Человек, который прекрасно может утешить малыша на русском, поставлен в такие условия, что воспользоваться своим родным языком и языком ребенка он не может, а вынужден общаться с ним фактически на языке глухонемых.

— Если суд все же отклонит ваш иск, есть какие-то планы дальнейших действий?

— Будем обращаться в Европейский суд по правам человека.

Радует, что само право обращаться в суд у нас есть, как и есть право освещать публично этот процесс. Журналисты отражают события — тоже плюс. Мы можем критиковать правительство и Сейм. Да, нам не нравятся какие-то действия правительства, мы их критикуем, но не голословно — ведь явно видно, что правительство «заплывает за буйки», не соблюдая международные договоры. Как раз за это мы его критикуем.

Рано или поздно мы достучимся до Совета Европы. Нам же никто не запрещает жаловаться. Есть лица, которые уже обратились в ООН, в которой есть Комитет по правам человека, который рассматривает индивидуальные жалобы. Так что есть разные механизмы борьбы, как достучаться до нашего правительства и заставить его соблюдать международные обязательства.

Наш восточный сосед — Россия — решает вопросы радикальным способом: она уже летом перестанет быть членом Рамочной конвенции по правам национальных меньшинств, поскольку она ее денонсировала. Это случилось после того, как Венецианская комиссия тоже указала на нарушения прав меньшинств. Но Латвия ее не денонсировала, что радует. Но это и повод призвать ее Рамочную конвенцию соблюдать.

Даже в воюющей Украине преподавать на русском не запрещено. А у нас? Тенгиз Джибути об иске в Суд Сатверсме