«У нас следователи плачут от отчаяния». Глава KNAB о проблемах борьбы с коррупцией

Закрытие Полицейской академии привело к тому, что в правоохранительных органах больше нет притока следователей. По этой причине многие громкие дела о коррупции просто разваливаются в зале суда, а чаще просто не доходят до судебного расследования. Как сегодня работает KNAB, почему растратчики государственных средств не сидят в тюрьме и откуда растут ноги у внутренних противоречий KNAB? Обо все этом рассказывает глава Бюро по предотвращению и борьбе с коррупцией Ярослав Стрельчонок

«Три дела против сотрудников СГД передали в прокуратуру»

-Недавно прогремела информация о стремительном обогащении некоторых сотрудников СГД и Финансовой полиции. Не кажется ли вам, что такие случаи полностью подрывают не только репутацию налоговых служб, но и бьют по репутации KNAB?

-В наше поле зрения попал ряд сотрудников СГД, были возбуждены уголовные дела. Три из них переданы в прокуратуру. В них фигурируют взятки от 1000 до 160 000 евро. Расследованы дела о подделке в СГД справок для участия предприятий  в госзакупках на общую сумму миллион 4 миллиона евро. Раскрыты дела о взятках на таможне и в финансовой полиции — там речь идет о суммах в 3-4 тысячи евро. Предотвращена попытка дачи взятки в Службу госдоходов на сумму 164 тысячи евро. Эти дела уже в прокуратуре, дело за судом.

— Сколько ваших «клиентов» садятся за решетку?

— С 2003 года, когда бюро начало работать, KNAB отправил 276 дел в отношении 624 человека. Примерно столько же человек понесли реальные наказания — лишение свободы или штрафы .

-Но почему огромные доходы непонятного происхождения у бывших сотрудников финансовой полиции раскопали журналисты, а не KNAB? 

-Проверка деклараций сотрудников СГД — это компетенция самой СГД. У нас тоже есть отдел, который занимается проверкой деклараций, но в нем работает всего 15 человек.Они физически не в состоянии изучить 60 тысяч деклараций, которые ежегодно подают должностные лица в нашей стране. Но все декларации публикуются, и это дает возможность общественного контроля.  

И мы всегда реагируем на такого рода информацию в публичном пространстве. За последние 2 года мы наказали более 15 работников Службы госдоходов, включая с заместителя генерального директора СГД.

-И что — они уволены или продолжают там работать?

-Это уже вне нашей компетенции. Решение об увольнении должен принимать руководитель  учреждения.

Проверяем и президента

— Если выборочная проверка показала, что треть из пяти тысяч сотрудников СГД нашли способ добыть средства непонятным путем, то, похоже, там существует некая коррупционная схема, которая остается в тени?

-Мы — Бюро по предотвращению и борьбе с коррупцией. То есть в первую очередь занимаемся предотвращением такого рода преступлений. Это и эффективней и дешевле для государства, чем искоренять последствия. Мы вырабатываем директивы для всех учреждений, ведомств и министерств в Латвии. Эту стратегию утверждает кабинет министров. И мы отслеживаем, как соблюдаются антикорупционные меры и законы в ведомствах  и передаем наши заключения правительству.

Кроме того мы каждый год составляем список из двух сотен высокопоставленных должностных лиц, которых мы проверяем в течение года в обязательном порядке. В первую очередь, это президент, премьер-министр, все министры. Мы проводим проверку деклараций за несколько лет. Если у нас возникают подозрения, что должностное лицо или его родственники живут не по средствам, мы пересылаем эту информацию СГД для проверки их финансового состояния.

-А почему бы вам не инициировать закон, который бы  запрещал чиновникам работать на госслужбе и самоуправлениях,  если они проходили по статьям о растратах, взяточничестве, коррупции и пр. 

— В уголовном праве есть такой запрет. На какой период — три года, пять лет — определяет суд. Административные нарушения, которые наносят меньший ущерб государству, чаще влекут за собой наказание в виде штрафа и в отдельных случаях — увольнение. Максимальный штраф — 350 евро. Но что касается лишения права занимать должность, то суды редко идут на эту меру.

— Боятся?

— Это надо у них спросить. Но что касается превентивных мер, то с 2013 года мы размещаем в интернете (www.knab. gov. lv) все должностные нарушения: имя, фамилия, должность, что сделал. Публикуем лишь после того, как решение вступило в силу. И теперь чиновники, особенно в самоуправлениях, стараются оспорить наше решение, чтобы не допустить или отдалить момент огласки. 

— Вам не кажется, что штрафы смехотворные? Вот мэр Огре сколько всего наворотил, что это тянет как минимум на 5 лет заключения, а в итоге отделался штрафом в 75 евро. У нас что — законы такие мягкие?

— Кроме штрафа наступает еще гражданская ответственность. Виновный обязан компенсировать государству причиненный ущерб из своего кармана. И эти суммы порой измеряются десятками тысяч.

Почему плачут следователи

— Судьи часто кивают на правоохранителей — мол, дела поступают в суды настолько сырые, что легко разваливаются в ходе процесса. И дать реальный срок коррупционеру по этой причине невозможно.

— Я с этим полностью согласен. И ситуация будет все ухудшаться и ухудшаться. Потому что у нас нет учреждения, которое бы готовило кадры В 2010 году уничтожили Полицейскую академию. Я сам ее заканчивал по специальности «следователь». И у нас в течение пяти лет были практики в разных структурах полиции — уголовной, дорожной, в следственном изоляторе, со следователями и с экспертами…

Сейчас у нас есть отделение в университете Страдиня, где принимают людей с высшим образованием, есть колледж и школа полиции, где готовят полицейских за полгода. Но это же только азы профессии! При том, что у нас в KNAB поступило 19 заявок на две вакантные должности, мы с трудом можем отобрать достойные кандидатуры. И где мы берем кадры? «Воруем» у Госполиции, у финансовой полиции… 

— У вас зарплаты больше?

— Мы выстроили систему привлечения и стимулирования работников — страховки, бонусы, доплаты. Нам необходимо конкурировать с другими учреждениями, потому что с нас требуют намного больше. Но это наш частный случай. Если же говорить о кадровой политике для правоохранительных органов, то ее просто нет. Не дай бог, если через 10 лет у нас случилось бы что-то похожее на обрушение магазина в Золитуде, то у нас не будет следователей, которые смогли бы это расследовать.

Вот вам пример. В предыдущем конкурсе к нам попала девушка, которая закончила курсы колледжа полиции. При этом у нее было высшее экономическое образование. Когда ей на стол положили сразу 150 уголовных дел, она заплакала от отчаяния. А потом еще сильнее, потому что не с кем было посоветоваться: все следователи такие же, как она — после 6 месяцев учебы в колледже. Так о каком качестве мы можем говорить?

Ведь кто «наверху» в Латвии захочет вкладывать в нас деньги, если против них же они фактически и будут применяться. Вот и получается, что преступники идут в ногу со временем, а у нас в какой-то момент элементарно не было современной техники.

Неувольняемая Стрике

— Те люди, которые попадают в сферу вашего зрения, они, как правило, влиятельные политики. Поэтому ходят разговоры, что KNAB — это поле битвы разных политических группировок. Не раз вы намекали, что именно «Единство» чаще всего пыталось давить на вашу работу. Проще ли вам стало работать сейчас, когда заметно ослаблены позиции этой партии?

— Не скрою, политическое давление в определенные моменты я чувствовал. Но уже в 2011 году я сказал, что у меня будет позиция нейтралитета во всех политических вопросах.

— Каким образом выражалось это давление — угрозы, звонки?

— Были моменты, когда пытались указывать — как мне надо действовать в определенных ситуациях, и как лучше не надо действовать. Стоит ли мне кого-то увольнять и почему не надо этого делать. Я пытался объяснить, что я не могу быть для кого то более лояльным или более нелояльным, иначе на KNAB сразу же ляжет тень подозрений. Когда бывший премьер настоятельно рекомендовал мне забыть все те нарушения, которые совершил мой заместитель, я ответил, что не имею права это сделать. 

Юта Стрике.

— Что сейчас с вашим заместителем Стрике? Она с вами здоровается в коридорах KNAB?

— Не здоровается. Она и на работу не приходит, хотя числится в штате.

— Почему вы не можете ее уволить, ведь Валдис Домбровскис больше не может за нее вступиться?

— Из-за сложного трудового законодательства. Статус KNAB двойственный. В законе указаны две противоречащие нормы: мы находимся в трудовых отношениях, и в то же время на государственной службе. Это две разные нормы, регламентирующие права работников. И эту двойственную ситуацию некоторые работники используют недобросовестно.

Простой пример. Есть задание, которое просто игнорируется. Тогда я как руководитель накладываю дисциплинарное взыскание, которое позже оспаривается в суде, дескать, это надо было рассматривать по трудовому закондательству. А раз процедура не выполнена, то мое решение отменяется. И вот  на протяжении двух лет у меня двое работников игнорируют свои обязанности, не выполняют поручения, а мне приходится держать их в штате и выплачивать им зарплату. В частном секторе такое было бы невозможно.

Кстати, это проблема не только KNAB, но и всего госсектора. 

Пусть олигархи не расслабляются

— Вам не обидно видеть, как доведенные вами до суда громкие дела вроде дела олигархов просто закрываются? Ведь на такие дела тратятся огромные ресурсы?

— Далеко не все громкие дела разваливаются. Например, дело Daimler и Latvenergo успешно дошли до суда. Или дело Bior о закупке мальков угря, которое в этом году мы сдадим в прокуратуру. Там возможный ущерб измеряется сотнями тысяч евро и фигурируют большие взятки. 

Что касается дела олигархов, то мы зафиксировали все возможные доказательства, и сделано все для того, чтобы предъявить обвинение. Прокуратура почитала, что этого недостаточно и нам отдали дело обратно. Поэтому точку в этом деле я не буду ставить. Следователи продолжают работать.

А вот дело председателя правления „Latvijas Dzelzceļš” Угиса Магониса удастся передать в суд в этом году.

Наталья СЕВИДОВА, Ольга КНЯЗЕВА.

Напомним, что вчера в KNAB разгорелся новый скандал. Юта Стрике в эфире телепередачи ЛТВ «1 на 1» заявила, что руководитель KNAB Ярослав Стрельчонок фактически уничтожил бюро. Вместо того чтобы бороться с коррупцией, KNAB под руководством Стрельчонка борется с теми, кто ловит коррупционеров, возбуждает против них дисциплинарные дела и увольняет. Вместо этих сотрудников назначаются «гибридные чиновники», которые только «протирают штаны», заявила Стрике.

В свою очередь Бюро по предотвращению и борьбе с коррупцией «намерено дать оценку высказываниям Стрике, после чего предпринять соответствующие действия», сообщила пресс-секретарь KNAB Лаура Душа.