«Точь–в–точь»: как рижский мастер спецэффектов делал маски для шоу Первого канала

Роман Кабошко достает телефон и «листает» фотографии — показывает тех, кому делал маски и гримировал для шоу «Точь–в–точь»: Максим Галкин, Алексей Глызин, Лада Дэнс, Евгений Дятлов, Азиза, Анна Шульгина, Владимир Левкин, Александр Бон, Наташа Королева. Кому–то Роман делал для номера роскошные вставные зубы, как, например, Галкину, другим — носы, скулы, лбы, а чаще — маски на все лицо. Нередко Роман не спал по трое суток: чтобы потом зрителям пришлось по душе шоу и любимых звезд в гриме они уж точно не узнали бы.

Кто такой мастер спецэффектов? Видели ужастики вроде «Чужой» и «Хищник», блокбастеры «Терминатор» и «Аватар», фильмы о войне, приключенческие. Везде коллеги Кабошко были задействованы по полной. Мастер спецэффектов должен уметь сделать хоть любое инопланетное чудище, хоть роты солдат, помятых на поле боя. И когда спецэффектник — истинный мастер, зритель в кино словно переносится по ту сторону экрана, сам не замечая этого, — и верит всему происходящему.

Когда Роман только начинал заниматься спецэффектами — лет десять назад — он сам варил дома кровь из разных ингредиентов (основой была свекла, купленная в соседнем овощном) — для съемок боевиков, лепил из скульптурного пластилина разных мутантов, которые оживали на экране. Чтобы все эффекты выглядели «как настоящие», Роман экспериментировал — часто на себе, на любимой супруге и на друзьях: кому глаз «вырвет», другому на половину лица — ожог, третьему пальцы «отрежет» или «отрубленную» руку в сумку подбросит — просто ради шутки.

Хотя шутки в сторону! Речь ведь идет об очень серьезной профессии, которую Роман Кабошко постигал в основном сам: фильмы смотрел — и изучал, как там его коллеги поработали, странички в Интернете зачитывал до дыр, выписывал из–за границы дорогущие профессиональные журналы. Несколько лет назад он отправился на курсы в Европу… А теперь Роман уже представитель ведущих на Западе компаний, производящих профессиональные материалы для киноиндустрии, для спецэффектников.

Неандертальцы и монстры — это для души

Именно из таких материалов сейчас Кабошко делает «как живого» неандертальца, вернее — только его голову. Это не для кино, а для души, в качестве хобби. Потом его подарит в Музей природы или в Музей медицины.

— Видел, какие там скульптуры стоят разных зверей, людей и всяких проточеловеков? Прошлый век! — восклицает Роман. — Вот и хочу сделать подарок: чтобы скульптура на самом деле впечатляла. Сейчас неандертальца делаю из плотного пластилина и настолько точно, чтобы потом можно было отлить скульптуру из силикона. Важно, чтобы была «настоящая» структура кожи — со всеми порами, морщинками, шрамиками, родинками, а также вставлю обязательно глаза и зубы (точно такие же делают техники при стоматологических клиниках), вживлю волосы «идентичные натуральным».

Этот человек (или зверь?) сохранит все черты живого существа, правильный поворот шеи, мимику лица. Видишь, он взгляд поднимает? А когда так делает человек, у него натягивается кожа около глаза. А ты как думал? Все должно быть точно! Уже давно занимаюсь этой скульптурой — в свободное от работы время. Только одного материала для головы я потратил больше, чем на тысячу евро.

Да, все, где есть слово «профессиональный», стоит немало. Например, обучение у мастеров, самые простые профессиональные курсы, — это примерно 2 000 евро за выходные дни где–нибудь в Европе. И я когда–то на такие ездил. И платил… А что делать?! В Латвии не обучают современному искусству спецэффектов.

Зато посмотрите, как, например, теперь в России на киностудиях работают! Меня, допустим, очень впечатлил новый фильм «Вий», где мои коллеги превзошли самих себя — даже Гоголь, когда писал свои произведения, явно не представлял таких чудовищ, которые на киноэкране реально были настоящими. Другой пример — фильм «Высоцкий. Спасибо, что живой», где, конечно, истинные мастера работали.

Представьте, в «Высоцком» полгода только на грим ушло, на пробы разные. На каждый съемочный день приходили с новым комплектом бровей для Сергея Безрукова. И в картине крупные планы были! А зрители никакой халтуры в кадре не видели — с маской Высоцкого на Безрукове.

Попасть на «Точь–в–точь» через… Казахстан

А на шоу «Точь–в–точь», где Роман делал маски для первого эшелона звезд российской эстрады, он пришел аж через Казахстан. Там два месяца участвовал в передаче «Звездные войны», где местные знаменитости соревновались — как и в шоу «Точь–в–точь».

— Там изрядно пришлось повозиться — из–за особенностей лица казахов, — рассказывает Роман. — Мне было непривычно с таким типом лица работать. Ну попробуй из типичного казаха сделать, например, Фредди Меркьюри или Аллу Пугачеву. Да, получается похоже, но и Меркьюри, и Пугачева — казахские…

Прошлой осенью я был уже в Риге и подружился через социальные сети с российскими коллегами, которые работали в шоу «Точь–в–точь». В первом сезоне шоу у спецэффектников там вдруг закончился весь силикон для масок, и они обратились ко мне: помоги достать! Я помог. Весь второй сезон в шоу работали с моим силиконом, а на третий и меня самого позвали: хочешь лично поучаствовать? Конечно! И вот меня взяли в команду мастеров спецэффектов, гримеров, стилистов.

Нас в команде было четверо — кто непосредственно маски делал, кто преображал звезд. Мы должны были в неделю делать 28 масок. При том, что маски приходилось делать непростые — и на все лицо, и половинчатые, и только на определенные части головы.

Теперь представьте, что у исполнителя широкий нос и длинный, а у той знаменитости, которую он пародирует, нос тонкий и короткий. Из короткого носа длинный сделать легко. А вот из длинного — короткий как? А тебе надо сделать — и выкручивайся, как можешь. Здесь самый яркий пример — моя работа с актером Евгением Дятловым, который во многих российских фильмах снимался. У него большой мужской подбородок, глубокие впадины между бровей, широкие надбровные дуги. И вот мне из него однажды пришлось делать Тома Джонса (автор суперпопулярной в 1980–х песни Sex Bomb), у которого лицо маленькое, подбородок тоненький и крошечный нос.

Как из Глызина сделать Шнура

— В свою очередь с Алексеем Глызиным было так, что кого бы ты из него ни делал, все время получается… Алексей Глызин, — продолжает собеседник. — С ним очень понравилось работать. Только с ним начали общаться — и будто его уже сто лет знаю. Мировой мужик! Но маскировать его под других звезд было крайне непросто — из–за особенностей лица: хотя нос у него и маленький (находка для гримера!), зато голова квадратная и широкая челюсть. А я делал из него Сергея Шнура, Аль Бано (его песня — «Феличита»), Сергея Гармаша, Вилли Токарева. Как? Вначале делаешь слепок с лица, используя самые разные материалы, потом, когда он застыл, отливаешь из силикона нужную тебе форму — лица уже знаменитости, которая тебе нужна.

Внутренняя сторона маски — копия актера. И тебе надо потом, когда маска сделана, ее идеально точно надеть на героя, чтобы совпала буквально каждая морщинка. В противном случае вся работа насмарку, и человек будет себя неестественно чувствовать, да и отклеиться маска может. Маски, между прочим, нелегкие: от 80 граммов и до 800. На Дятлове, когда он был Сьюзан Бойл (дама весьма упитанная — в отличие от Жени), маска весила почти кило. Исполнителям тяжело в такой работать на сцене. Она еще и не дышит к тому же! А когда под маской скапливались капельки пота, внешне это выглядело словно оспины: тогда силикон быстро аккуратно надо прорезать, вытирать влагу — и тут же отпускать артиста обратно на сцену.

Много работы ради одной песни! Вначале — маска, а потом еще и профессиональный грим, на который нам давали всего–то два часа перед выступлением актера. После нас героя забирали постижеры — которые париками занимаются (клеили волосы, брови, усы).

Это я рассказываю быстро, а работать приходилось на износ. Такими темпами, как в России, на этом шоу, американские спецэффектники не работают: они бы там просто повесились! Они один нос делают неделю, а я — за пять–шесть часов… Мы работали иногда по трое суток без сна, а потом вырубались на полчаса — и вскакивали по звонку будильника. Да, как работают американцы, я знаю лично — участвовал в Риге в съемках фильма «Невский проспект».

Зубы Фредди Меркьюри не в каждый рот

—На «Певром» я подружился с Женей Дятловым, мы с ним сразу сошлись характерами — и вкусами. У меня любимый писатель Василий Шукшин, и у него, оказывается, тоже, более того, он участвовал в постановке произведения «Я пришел дать вам волю». Нам было, о чем с ним поговорить…

Потом подружился и с Ладой Дэнс, из которой тоже много кого делал, к примеру, Лайму Вайкуле, Дженнифер Лопес и еще примерно десять разных знаменитостей. Вначале я побаивался работать с Ладой, думал, что она большая каприза. Но оказалось, что приятная, дружелюбная, открытая женщина.

И Галкин, вопреки расхожему мнению, совершенно не капризный и очень общительный человек. Я ему делал выпирающие кривые зубы, когда он был Николаем Вороновым и исполнял песню «Белая стрекоза любви». Зубы — это разговор отдельный. Певица Ксана Сергиенко должна была преобразиться во Фредди Меркьюри. У Ксанки нормальный прикус, а у Меркьюри зубы — это кошмар (посмотри любое фото!): они огромные, выпирают и торчат в разные стороны. Мы купили специальный комплект для протезирования, и там, поверьте, не было таких больших зубов, как у Меркьюри. Но как–то справились… Жюри Ксанка–Фредди понравилась.

За время работы в шоу я сделал под сотню масок. Представляешь, за один сезон шоу у меня вышло больше масок, чем за несколько лет. При том, что каждая маска — штучная работа. Не знаю, будут ли продолжения у шоу, но я бы охотно еще в нем поучаствовал: интересно и полезно с профессиональной точки зрения. В Латвии–то таких работ просто нет. Признаюсь, я сейчас вовсе подумываю о том, чтобы переехать на какое–то время в Россию. Там меня понимают!