Русский вопрос в Европе. Что делать?

Вопрос «Что делать?» всегда был актуален для людей, говорящих на русском языке. Но он стал особенно горячим на фоне преступной войны, которую Россия сейчас ведет против Украины.

Модератор дискуссий — Нил Ушаков. Сами дебаты проходят в студиях Европейского парламента в Брюсселе и Страсбурге, в офисе депутата Нила Ушакова в Риге, а кроме этого, естественно, и в удаленном формате.

В дебатах участвуют депутаты Европейского парламента, а также эксперты, общественные деятели, журналисты из Латвии, Эстонии, Литвы, Германии и России.

Сейчас мы вам предлагаем отдельные цитаты из уже прошедших дебатов. Смотри полные видео версии дебатов в течение следующих двух месяцев начиная с 25 января на каналах Нила Ушакова в YouTube, Facebook и TikTok, а также на портале социалистов и демократов.

«ЧТО ДЕЛАТЬ?»

Socialists & Democrats: www.socialistsanddemocrats.eu

YouTube: www.youtube.com/nilushakov

Facebook: www.facebook.com/nilushakov

TikTok: www.tiktok.com/@nilushakov

«Нас от россиян отличают ценности»

Андрей Титов, журналист, Эстония

— Нас от россиян отличают в первую очередь те ценности, к которым нас приучали с детства, как бы пафосно это ни звучало. Мне кажется, что просто невозможно человеку, который большую часть жизни прожил при одном и том же президенте, точно так же рассуждать на тему демократии, свободы слова, свободы личности, как и тому человеку, на глазах которого сменились, ну вот как в Эстонии за то же самое время, что правит Путин, уже раз два три, четыре — пятый президент уже по сути.

То есть хотя бы исходя из этой категории, мы никак не можем быть похожими. Да, нас объединяет многое именно в плане языка, именно в плане какого-то культурного фона, потому что несмотря на то, что я всю сознательную жизнь прожил в Эстонии, я все равно оперирую такими понятиями, как русская литература, русское кино, то есть какие-то цитаты, крылатые фразы, выражения, те же самые мемы, которые сегодня в обиходе в Интернете, взяты мной скорее из русскоязычного культурного пространства.

Таким образом, этот культурный код считывается достаточно однозначно. В этом отношении мы, конечно, похожи с теми, кто живет в Саратове, Курске, Воронеже, Твери, Москве и так далее.

Но вот что касается каких-то именно ценностных вещей, именно вот таких, которые, может, немножко пафосно звучат, понятий, как свобода, равенство и братство, то здесь мы уже совсем на других позициях стоим. Опять же, если мы не заражены тем, что, к сожалению, я очень часто вижу в России даже у, казалось бы, абсолютно адекватных людей, — этим великорусским шовинизмом.

«И русскоязычные в Латвии, и россияне — выживальщики»

Алексей Евдокимов, Латвия, писатель

— Я думаю, что на деле этих различий меньше, чем может показаться, потому что и мы здесь, и россияне в России, на самом деле, не готовы как-то осознавать собственные коллективные интересы, объединяться во имя защиты этих интересов и эффективно эти интересы отстаивать.

Потому что понятно, что, разумеется, в интересах жителей России максимально широкого круга жить в свободной стране, не в воюющей стране, а в стране, где работает закон. Точно так же, разумеется, для нас здесь, русских Латвии, в наших общих коллективных интересах отстаивать свои национальные права. Которые, конечно, постоянно нарушаются. Наша идентичность, которая подвергается постоянным атакам, унижениям и так далее. Но мы здесь за 30 лет латвийской независимости не продемонстрировали готовности и способности как-то объединяться и эффективно отстаивать собственные интересы.

Но точно так же, как российские граждане предпочитают выживать в одиночку, как и мы здесь, то есть мы здесь избрали стратегию несознательно, нерационально, инстинктивно — стратегию не коллективного сопротивления, а индивидуального приспособления. Причем приспособления не активного, то есть не деятельной интеграции в латышскую общину, в латышскую политическую элиту. А просто жить себе своей частной жизнью и отгородиться от государства, то есть стараться как можно меньше взаимодействовать с государством и воспринимая это государство сплошь и рядом как враждебную по отношению к нам силу. И стараемся как-то вот обустроиться где-то самостоятельным, частным образом.

На самом деле огромное большинство российских граждан живут примерно так же. Когда говорят про россиян, что они все страшные путинисты, и очень любят Путина, и ненавидят украинцев, на самом деле они не путинисты — они выживальщики. Они просто стараются избрать какую-то наиболее выгодную для себя в индивидуальном плане стратегию, они тоже воспринимают тамошнее государство как враждебную силу.

Гигантское количество эмигрантов после объявления мобилизации — очень яркое свидетельство. Потому что на самом деле не такие уж они там путинисты — они выживальщики. Мы здесь тоже выживальщики, потому что ну неприятно, когда тебя называют врагом, когда закрывают твои школы, когда ломают твои памятники, да, но никакого массового сопротивления — я имею в виду, просто хотя бы выйти на уличные акции массовые — мы здесь не продемонстрировали. Не потому, что нам все равно, и уж тем более не потому, что нам приятно, а потому что ну вот выживаем, выживаем в одиночку.

«В Европе появляются общины россиян, настроенных против Путина и войны»

Дмитрий Гудков, политик, Россия:

— Стена, скорее всего, не по гражданству выстраивается, даже не по языку, языковым различиям. Она выстраивается по ценностям. Т. е., например, что меня отличает или что меня делает, условно говоря, членом какой-то общности вместе с Пригожиным, — ничего. Вот Пригожин — это гражданин России, у него такой же паспорт, как у меня, но между нами стена. А между многими моими друзьями в Украине, которые сейчас страдают от этой войны, никакой стены нет. Несмотря на то, что к россиянам в целом в Украине поменялось отношение, но для многих людей я тот же Дмитрий Гудков, который организовывал антивоенные марши, который был одним из четырех депутатов, кто не голосовал за аннексию Крыма, кто поддерживает сейчас и собирает деньги на украинских беженцев.

Сейчас эмиграция российская отличается от предыдущих тем, что это не «колбасная» эмиграция — это люди, которые вынужденно уезжают, потому что не хотят, во-первых, воевать и убивать украинцев, многие из них не хотят. Плюс это люди, которые бегут от репрессий. Потому что сегодня в России ты либо идешь воевать, а если отказываешься, то ты идешь в тюрьму на 10 лет. Нет больше никакого выбора. Соответственно, насколько я знаю, многие очень хотят вернуться. Многие мечтают застать время, когда Россия будет без Путина.

Предыдущие волны эмиграции пытались ассимилироваться, они пытались стать своими. А сейчас многие люди, которые уехали, во-первых, хотят вернуться, поэтому для них важно поддерживать все эти коммуникации. И я вижу, что сейчас появились достаточно сильные диаспоры в разных странах, которых раньше не было. Т. е. люди, которые в основном политически активные граждане, которые занимают антивоенную позицию и выступают против Путина, которые друг другу помогают, чего не было. Это действительно радует. Создают СМИ, создают различные движения, собирают деньги, помогают беженцам. Т. е. уровень активности этой волны прямо зашкаливает.

«35 миллионов россиян совсем не одобряют войну»

Юлия Латынина, журналист, Россия

— Мы должны понимать, что как раз те пять-семь, я не знаю сколько миллионов русских, русскоязычных — это очень точное определение, потому что далеко не все эти люди русские, часть из них украинцы, например, и так далее, живущие в Европе. Мы должны понимать, что не все они обладают европейской идентичностью, и не мне объяснять балтийскому политику, что значительная часть русских, вот тут действительно русских, живущих и в Нарве и где-то в Латвии и где-то в Литве, — это те самые ребята, которые, ну как бы это сказать, — это такой внутренний ХАМАС, который будет голосовать за Путина. А как ни странно, мы же знаем, что и в Лондоне некоторое количество русских, которые живут, все равно будут голосовать за Путина.

Помните, даже вот тот самый Скрипаль, которого не доотравили. Он был замечательный тем, что, несмотря на то, что он был настоящий предатель и как настоящий спецслужбист торговал чем мог. Как я понимаю, он торговал списками агентов. По-моему ГРУ, если я не ошибаюсь.

Так вот этот человек после того, как его вывезли, сидел у себя доме в Солсбери и слушал Первый канал и кричал: «Крым наш!» Вот господин Скрипаль, как ни парадоксально, — это путинский избиратель.

Соответственно, мы видим, что на самом деле раскол между двумя политическим нациями проходят не по линии — те русские, которые живут в Европе, которым посчастливилось уехать, и те русские, которые вынуждены были или захотели остаться. А по каким-то совсем другим критериям.

Я могу назвать последнюю цифру, которую называет социолог Алексей Меняйла, она меня поразила. Как минимум, говорит он, 35 миллионов совсем не одобряют войну. Вот уж извините, но есть действительно гигантская община россиян, которые в полном ужасе от того, что происходит в России, это святая правда. Как это транслировать в политическое представительство? Очевидно, никак, пока в России не произойдет переворот, смягчение режима или революция.

«Нужно уважение!»

Сергей Станишев, депутат Европейского парламента, фракция социалистов & демократов, Болгария:

— Я не думаю, что до сих пор в Евросоюзе существовала какая-либо осмысленная европейская политика в отношении русских общин.

Многие из этих людей являются европейскими гражданами, некоторые являются резидентами, но не гражданами. Но это огромное количество людей. И я думаю, что есть некоторые проблемы.

Во-первых, любая политика по отношению к любому меньшинству должна основываться на уважении. Так что они должны чувствовать это, чтобы избежать того, что я уже охарактеризовал как политику или отношение, которое дает все основания противникам Европы говорить: «Видите, они нас недолюбливают не из-за войны в Украине, не из-за режима в РФ в настоящее время. Они наказывают нас как народ».

И это очень опасно. Я думаю, что и Евросоюз слишком долго игнорировал некоторые разумные опасения русского населения в ЕС, в том числе, скажем, в Латвии. Там были русские школы, в которых на русском помимо латышского, который является национальным языком, и его нужно учить, могли учиться дети русского происхождения или русскоязычные на своем родном языке.

Или, например, все мы знаем, что для русских общин, для русских как нации Вторая мировая война — это гораздо больше, чем Вторая мировая война для большинства других европейских народов.

Дело в том, что когда мы видим такие войны с памятниками, как вы описываете, это создает, опять же, дух конфронтации. Ведь такие вещи очень важны для русских, потому что нет, наверное, в России семьи, которую не затронула бы эта война, которая не потеряла бы кого-то на этой войне или оставила раненым и страдающим.

Я хочу сказать, что мы должны быть бдительны, осторожны и уважительны, если мы хотим создать более последовательную политику по отношению к русским общинам в Европейском союзе.

«Нужен европейский подход!»

Андреас Шидер, депутат Европейского парламента, фракция социалистов & демократов, Австрия:

— Мы должны понимать, что нам нужен европейский подход без предубеждений к здешнему русскому меньшинству, особенно в связи с этой напряженной ситуацией в Украине. Думаю, необходимо посылать позитивные сигналы от национальных государств, но также и от всего Европейского союза.