Русская Латвия: «Я дал бы четырёх Карузо за одного Смирнова»

Илья ДИМЕНШТЕЙН

Дмитрий СМИРНОВ родился в Москве в 1882 году. Его артистическая деятельность началась в 1903-м в театре «Эрмитаж» — с подачи известного русского мецената Саввы Ивановича МАМОНТОВА, который на первых порах материально помогал певцу. За несколько месяцев Смирнов исполнил 13 партий и уже через год был приглашен в Большой театр. В 22 года!
Вместе с театром он много гастролирует по Европе, Америке. В Париже участвует в знаменитых «Русских сезонах» Сергея Павловича ДЯГИЛЕВА.

«Я дал бы четырех Карузо за одного Смирнова», — восхищенно сказал Дягилеву редактор газеты «Фигаро».

А лондонские газеты после исполнения русским певцом партии Левко в «Майской ночи» Николая Андреевича РИМСКОГО-КОРСАКОВА писали: «Такого тенора Лондон еще не слышал».
Персонально его приглашали и в американскую Метрополитен-оперу. Успех был не меньший, чем в Европе, но сам артист решил больше не связывать себя с Америкой: «Здесь дела нет, а только доллар»…

В 1920-м Смирнов уезжает из советской России, хотя окончательно — так, как, например, Федор Иванович ШАЛЯПИН, — не рвет с родиной. Выступает с концертами, поет в спектаклях. Советская «Красная газета» так описывала его концерт в Ленинградской филармонии в феврале 1926 года – первый после долгого отсутствия:«Налицо было все то же бесконечное дыхание, которым Дм. Смирнов так прославился… то же мастерство, та же одухотворенность передачи… Он был принят безоговорочно, безусловно».

В 1930-е артист получил эстонское подданство и окончательно переехал за рубеж — в Таллин.
В интервью местной газете он говорил: «За последние годы я много разъезжал. Мне пришлось выступать не только в Европе. Я гастролировал на Востоке, объездил Египет, Палестину, Сирию, Турцию, Грецию, Болгарию и Югославию, где выступал главным образом в концертах. Особенный интерес для меня представляли мои концерты в Палестине, где я в Тель-Авиве, Иерусалиме и Хайфе пел перед аудиториями, в которых значительная часть публики помнила меня еще по выступлениям в последние годы до войны в России и принимала меня очень горячо. Там к восьми языкам, на которых я пою, прибавили еще один – древнееврейский. Я исполнял романс Рахманинова «Здесь хорошо» и Римского-Корсакова «Пленился розой соловей» в переводе старого киевлянина, живущего 35 лет в Палестине…».

Разговор не мог не коснуться смерти Леонида Витальевича СОБИНОВА, с которым Смирнов был очень дружен: «Уходят лучшие мастера пения. А среди тех, кто приходит им на смену, я не вижу ни одного, обладающего данными, нужными для обладания всеми тайнами бельканто. Я был бы счастлив, встретив певца, который был бы в состоянии воспользоваться знанием, приобретенным мною за годы моей карьеры…».

Смирнов не раз бывал на гастролях и в Риге. Впервые — еще до революции: 5 июля 1905 года принимал участие в благотворительном концерте в зале Ремесленного общества, которое находилось на улице Вальню. Во время гастролей артиста в Латвийской национальной опере, в ноябре 1934 года, газета «Сегодня вечером» рассказала о творческом пути артиста, его взглядах на искусство: «Дмитрий Смирнов, одно время бывший в Риге регулярным гостем, вот уже пять лет сюда не заглядывал. Вчера он приехал из Таллина и в пятницу дает концерт в зале Национальной оперы. Пять лет совершенно не отразились на внешности артиста. Он даже точно помолодел, стал свежее, он жизнерадостен и подвижен.

По случайному совпадению, в течение месяца три столпа русского вокального мира заняли внимание рижан. Недель пять тому назад в Риге закончился жизненный путь Леонида Собинова, а завтра приезжает Федор Шаляпин. В этой славной тройке Д. Смирнов был самым молодым, а его карьера началась на 12 лет позже шаляпинской. Начал он ее еще юношей – ему не было и 20 лет.

– Тогда был даже поднят вопрос, можно ли таких юнцов пускать на сцену, — смеясь, вспоминал артист. — А я всех уверял, что мне уже тридцатый год пошел…».

В 1938 году в страны Балтии приехал Иван Алексеевич БУНИН. В Таллине в гостинице «Золотой лев» в честь выдающегося писателя был организован банкет. По просьбе гостя Смирнов исполнил его любимый романс – «У моего окна» Сергея Васильевича РАХМАНИНОВА. Особенно его любила жена артиста – певица Лидия МАЛЬЦЕВА-СМИРНОВА, которой не стало за год до этого.

На банкете впервые после смерти супруги певец улыбался – он разговаривал с очаровательной гимназисткой. Знакомство переросло в любовь. Родители девушки были против мезальянса: Смирнову было 60 лет, но чувства были взаимными, и венчание состоялось. В Таллине, в Казанской церкви. Очевидец венчания, таллинец Юрий ШУМАКОВ, вспоминал, как жених величественным жестом бросил к ногам невесты черный плащ – она прошла по нему. Потом он ее завернул в этот плащ и понес в экипаж.

Вскоре новобрачные переехали в Ригу – подальше от кривотолков. А на дворе уже был 1940-й…

В Риге Смирнов руководил вокальной студией, у него было достаточно учеников. Директор Национальной оперы профессор Александр ВИЛЮМАНИС вспоминал, что, когда Смирнов выступал на сцене рижского театра, некий высокий московский гость не мог поверить, что видит живую легенду. «Неужели это тот самый Смирнов?» — несколько раз спрашивал он у Вилюманиса.

Через несколько месяцев в Латвию вошла Красная армия. Артист продолжал работать – руководил студией, пел, записывался на студии грампластинок Bellaccord-Elektro. Новая власть благосклонно отнеслась к «блудному сыну» – видимо, не забыли его частые гастроли по Советскому Союзу, а также благодарные отзывы о советской публике. Более того, певца пригласили в Московскую консерваторию — педагогом по классу вокала.

Но этим планам помешала война. Умер Дмитрий Смирнов в оккупированной нацистами Риге 27 апреля 1944 года…

Смерть певца связана с загадочной гибелью еще одного известного человека — митрополита Сергия ВОСКРЕСЕНСКОГО. Как ни старались оккупационные власти, чтобы владыка перешел под юрисдикцию Зарубежной русской православной церкви, он оставался приверженцем Московской патриархии. Немцы запретили ему ездить по вверенным ему приходам.

Весть о смерти близкого друга – Дмитрия Смирнова – застала митрополита в Каунасе. Он решил обязательно поехать на похороны. Но по дороге машину расстреляли мотоциклисты в немецкой форме. Фашисты утверждали, что это – переодетые партизаны. Уже потом стало известно, что митрополита убрали немцы.

А старые друзья все равно встретились. Они покоятся рядом – на Покровском кладбище…

Все фото – из архива