Повседневная жизнь советской армии: Дмитрий Пучков и Павел Перец (ВИДЕО)

+ комментарий Алексея Рощина:

«… Объяснить природу дедовщины достаточно просто на элементарном вопросе: кто будет мыть унитаз? Имеется в виду — вот есть армейское подразделение, 30—40 бойцов и сержантов. Они живут вместе в казарме, проводят боевую учебу (что бы это ни значило), все строем ходят есть в столовую и, конечно же, регулярно пользуются уборной в той же казарме. Вопрос — кто будет мыть унитаз (или, по-народному, «очко») в этой казарме?

Сомнений в том, что туалеты, которыми пользуются 40 молодых и энергичных мужчин, необходимо мыть, причем мыть тщательно и часто, нет никаких. Это вопрос даже не столько эстетики, сколько гигиены и предотвращения заразных болезней. Но кто это должен делать? И почему?

Мытье унитазов — работа тяжелая, грязная, неприятная и даже, пожалуй, унизительная для молодого мужчины. Почему все его сверстники, извините, гадили — а он должен за ними за всеми убирать? Причем не один раз в виде исключения, а периодически, регулярно, в каждом своем «наряде»?

Правда заключается в том, что чистить унитазы никто не хочет. В этой работе нет романтики, к «защите родины» она имеет крайне опосредованное отношение, о ней не похвастаешь после службы ни любимой девушке, ни будущим внукам. Может быть, за нее хотя бы платят?! Нет. Доплачивают? Тоже нет. Что бы солдат ни делал, пусть он даже проведет «на унитазах» все 30 дней в месяц, ему все равно заплатят одно и то же «денежное довольствие» в размере 2 тысяч рублей (согласно недавнему приказу министра обороны — раньше было еще меньше).

И если бы только в нарядах «на туалеты» было дело! В армии есть еще масса тяжелых, грязных и очень неприятных работ, которые тем не менее необходимо делать, — необходимость постоянного мытья полов, наряды по кухне (где надо мыть посуду и всю кухонную утварь уже за несколькими сотнями едоков), всякие погрузки-разгрузки, строительные работы (ведь казармы и подсобные помещения старые, их надо постоянно латать) и т. д. Но и это не всё! Ведь есть еще такие специфически армейские требования, как, например, строевая подготовка — физически крайне тяжелые, даже изматывающие упражнения типа «тянуть носок» и «стоять на одной ноге» по несколько часов в день.

Где солдату найти мотивацию, чтобы делать все это? Напомним — он ведь даже не доброволец.

Он пошел в армию, потому что в противном случае ему грозил трибунал. В реальной армии реальный солдат не хочет ни мыть унитазы, ни заниматься шагистикой (совершенно не нужной для «гражданки») — он бы всегда предпочел, чтобы это делал за него кто-то другой.

Суть дедовщины предельно проста: старший «призыв» (отслужившие более половины срока, «деды») заставляют «младших» (новобранцев, «духов», «салаг» и т. п.) делать всю грязную и неприятную работу «за себя и за того парня». Заставляют в прямом смысле — путем насилия и устрашения.

Вы спросите: куда же смотрят офицеры? Ответ простой: офицеры смотрят на унитазы. Ведь их задача — обеспечить, чтобы унитазы были чистыми. Но чистить их никто не хочет, и никакой позитивной мотивации офицер солдатам не может предложить. Слова про «учиться военному делу настоящим образом» в туалетном аспекте никого не убеждают. Ни сократить срок службы, ни дать больше денег офицер тоже не может. Он может только грозить трибуналом (но это муторно, да и не посадишь же все подразделение!). Остается или бить солдат самому (но тогда офицер сам рискует пойти под трибунал за рукоприкладство)… или пустить дело на самотек, то есть — просто не мешать дедовщине.

Почему солдаты соглашаются на дедовщину? Ответ также очень прост: потому что так называемая уставщина — то есть перспектива мыть унитазы на протяжении всего срока службы — их привлекает еще меньше. В этом и заключается системность явления дедовщины: в ней есть «плюсы» для всех — и для старослужащих, и для «салаг», и для «господ офицеров». И главная, основная причина явления — безусловно, то, что сама по себе срочная служба в «уставном» варианте по сути своей чрезвычайно неприятна и некомфортна для всех участников процесса».