Козловскис: мы не отказались от мин на границе — «Неаткарига»

— Недавно я слышала, что по Лудзе ходят какие-то подстрекатели и агитируют за автономию Латгалии. Какова в действительности ситуация в Латгалии?

— Думаю, что такие индивиды, к сожалению, есть, и не только в Латгалии, но совершенно точно ситуация сейчас не такова, чтобы были основания для серьезных опасений, что мы не справляемся с такими акциями.

— А их ловят?

— Совершенно точно, мы делаем все. Тех, кто малевал букву Z (таких случаев было больше 30), задержали СГБ в сотрудничестве с Госполицией. Это реальность и, скорее всего, это потому, что мы живем в условиях гибридной войны, из-за идеологических убеждений мнения таких людей абсолютно противоположны интересам Латвии, но, совершенно точно, здесь есть и деятельность с российской стороны, чтобы способствовать таким проблемам.

— Это хулиганы или люди с убеждениями?

— Большей частью это проявления хулиганства. Я не говорю, что они — патриоты Латвии, но нет такого, чтобы они делали это осознанно. Но есть и люди, которых используют для совершения таких акций, возможно, за плату — как предложение разовой работы.

Случай с Музеем оккупации свидетельствует об этом. Эти трое совершенно точно не были организаторами — это были исполнители с уже известным уголовным прошлым, и похоже, что таким образом их и привлекли, пообещав плату за эту акцию. Думаю, у них не было идеологических убеждений, чтобы напакостить Музею оккупации и латвийскому народу, но им это в известной мере все равно, так как была оплата.

— Какой была эта оплата? Это известно?

— Я, к сожалению, не могу сказать, но ясно, что не было такого — они шли мимо и придумали совершить такое хулиганство; там была подготовка, и подготовкой руководили с точки зрения заказчиков.

— Полиция их очень скоро поймала. Общество, честно говоря, не надеялось, что это случится так скоро.

— Я очень надеялся, что так случится, поскольку удар был очень существенным. Мы дошли дальше исполнителей, и надеюсь, что настоящие организаторы тоже будут за решеткой.

— Настоящие организаторы находятся в Латвии?

— Часть — да. Пока не могу сказать, куда эти звенья идут дальше. Деятельность СГБ показывает, что этих людей задержали именно за организацию таких действий.

— Как вы сотрудничаете с СГБ? Это повседневное сотрудничество или оно бывает периодически?

— В сегодняшних обстоятельствах — повседневное. Учитывая, что спецслужбы РФ получили задание организовывать провокации или акты саботажа, аналитическая деятельность — в компетенции СГБ.

Ясно, что это повседневность. Уже нет такого, как некоторое время назад, когда в этом не было необходимости. Раньше мы должны были больше концентрироваться на 16 марта и 9 мая, и теперь тоже, конечно, в любом случае в эти дни внимание усиливается.

— Что с сооружением границы? По-моему, строительство затянулось на годы. Какова ситуация сейчас?

— Белорусская граница фактически завершена на три четверти, там остались только болота. Забор на сухопутной зеленой границе был закончен в прошлом году.

По-прежнему быстро идет вперед строительство забора на границе с РФ. Там в нем участвуют Национальные вооруженные силы со своим инженерным корпусом. По поводу того, что сейчас поручило правительство с обещанием закончить — там нет сдвига. В целом ситуацию я не могу особо много критиковать — все идет по плану.

Мы видим также, что весной возобновились белорусские элементы гибридной войны — с целью нелегально пересекать латвийскую границу.

(…)

— Мы отказались от размещения мин. Как вы смотрите на мины?

— Это, скорее, была дискуссия, и я как министр внутренних дел с известным опытом считаю, что надо положиться на мнение наших военных экспертов. Мы не отказались от мин — мы отказались от установки неуправляемых мин.

Предусмотрено, что при необходимости размещение мин будет, но не будет таких мин, от которых отказалось большинство государств, в том числе Канада. Мины в любом случае — неотъемлемый элемент для остановки танков и пехоты.

— Правда ли, что на границах перекапывают дороги? Это делается?

— Фактически да. Это не только Латвия, мы концептуально называем это Балтийской линией обороны. Ясно, что такова оценка военных специалистов по поводу возможных путей перемещения противника и техники.

Такая деятельность предусмотрена, но, конечно, это будет делаться согласованно, чтобы не парализовать сегодня гражданскую жизнь. Нет такого, что перекопают все дороги. Это, скорее, задумано как подробный план обороны, который мы не можем публично обсуждать.

— А может быть, эту границу с Россией и Белоруссией вообще надо закрыть? В принципе всю границу как таковую, все дороги.

— Не исключаю такой вероятности, особенно когда Россия, как вы помните, сказала: единственным местом, где граждане Украины смогут пересекать российскую границу, будут именно Виентули в Латвии. Тогда мы этот пункт и закрыли.

В Финляндии, где службы РФ используют выталкивание мигрантов именно к КПП на границе, тоже закрыли границу, но не полностью, так как остается транзит по железной дороге.

Если бы мы могли добиться солидарных действий регионов, которые граничат с Россией и Белоруссией, эффект был бы. Но если мы это сделаем в одностороннем порядке, Шенгенская зона останется открытой, так что, увы, это не будет достаточно эффективно.

(…)

— Я не понимаю, почему общественный транспорт все еще курсирует в Россию и обратно? Все ездят на экскурсии. Что это такое? Как это можно допустить?

— Это актуальная тема. Если мы посмотрим на граждан третьих стран, пересекающих внешнюю границу нашей страны, я регулярно получаю такую статистику, то выделяются отдельно граждане Украины и граждане Белоруссии и РФ. Если мы отбросим украинских граждан, что понятно, остаются российские и белорусские.

В абсолютных цифрах за неделю, по сравнению с Литвой, у нас в семь раз меньше случаев пересечения границы российскими и белорусскими гражданами. В отношении граждан РФ у нас довольно ограниченные условия, мы не выдаем туристических виз и т.д.

Остается актуальным вопрос, что наши жители, не только российские граждане, которые сейчас есть в Латвии, но и наши неграждане, и латвийские граждане используют эту возможность даже не по идеологическим, а по вполне экономическим соображениям — они ездят в эти страны за покупками.

Но я согласен с вами — это риски, и СГБ неоднократно акцентировала призыв воздержаться. Но ясно — невозможно точно знать, что происходит с этими людьми, когда они пересекают границу. Совершенно точно — они являются объектом повышенного интереса, и я не исключаю, что кому-то из них приходится очень серьезно столкнуться с осуществлением желаний, навязанных российскими или белорусскими спецслужбами.

— Может ли получиться так, что на общественном транспорте из России или Белоруссии приедут шпионы и диверсанты?

— Шпионы, бесспорно, существуют. Но это не самая большая угроза. Что касается диверсантов, на то есть алгоритм действий. Если закрываем границу, то во всем регионе, поскольку, если имеет место бесконтрольное перемещение по Шенгенской зоне, если границу пересекли, например, в Эстонии, то это реальная угроза для нас, и мы не можем влиять на это.

Что касается пересечения границы, то это возможность наших служб проводить контроль, углубленную проверку. (…) Я-то не могу физически туда поехать, я в российских списках, но, будь у меня такая возможность, при нынешних обстоятельствах мне и в голову бы не пришло ехать в Россию.

По поводу автобусных пассажирских перевозок — это вопрос лицензий. На такие международные перевозки в любом случае выдаются лицензии.

— Кто эти лицензии выдает?

— Минсообщения, конкретная структура в его ведении. Мы можем обратить внимание на объемы, чтобы это не расширялось. Как-то регулировать пассажиропоток таким образом. Есть разные возможности. Например, запретить движение транспорта и разрешить передвижение пешком.