Линкор-дредноут "Императрица Мария", названный в честь вдовствующей императрицы Марии Фёдоровны, матери императора Николая II, был заложен в 1911 году.

Начало Первой мировой войны вынудило достраивать корабль в спешке. По этой причине судно не было лишено некоторых недостатков и недоделок. Так, в ходе испытаний выяснилось, что система вентиляции артиллерийских погребов функционирует отнюдь не идеально. Были претензии и к ходовой части. Однако времени на их устранение не было, на Чёрном море действовали переданные немцам турками линейные крейсеры "Гёбен" и "Бреслау".

Поэтому решено было ввести корабль в строй, а по возвращении из боевых походов постепенно доделывать его с привлечением мастеровых и рабочих прямо в портах. Осенью 1915 года корабль начал службу на Чёрном море. Летом того же года флот пополнил другой линкор — "Екатерина Великая". Новые корабли нейтрализовали пагубное влияние немецких крейсеров и добились коренного перелома на черноморском театре боевых действий.

"Императрица Мария" так понравилась новому командующему Черноморским флотом Александру Колчаку, что тот сделал его флагманским кораблём.

Гибель

20 октября 1916 года линкор стоял на внутреннем рейде в Севастополе. Накануне на корабле работала большая группа рабочих с верфей и мастерских. Примерно в 6:20 утра в носовой части корабля был замечен сильный дым, идущий из артиллерийских погребов. Начались приготовления к тушению возгорания. Но всего через две-три минуты раздался сильнейший взрыв. Он был настолько мощным, что большой участок палубы был вырван, а боевая рубка, мостик и носовая труба были начисто сметены. В результате взрыва на корабле отключилось электричество, перестали работать насосы.

За первым взрывом последовало ещё несколько более слабых. В начале восьмого часа утра, примерно через 55–57 минут после первого взрыва, линкор "Императрица Мария" затонул. Большая часть экипажа, к счастью, смогла спастись, но потери всё равно были велики. Погибло более 220 матросов из 1200.

Расследование

На следующий день после взрыва в Севастополь выехала Особая следственная комиссия во главе с контр-адмиралом Николаем Яковлевым. Она провела тщательное расследование, опросив всех выживших членов экипажа и поминутно восстановив ход событий. В итоге комиссия пришла к выводу, что причиной взрыва стало возгорание в носовом погребе 305-миллиметровых артиллерийских снарядов. Взрыв в артиллерийском погребе привёл к взрыву и в погребах 130-миллиметровых орудий.

Однако однозначного ответа на вопрос, что именно привело к возгоранию в артиллерийском погребе, комиссия не дала. Она ограничилась перечислением возможных причин пожара: самовозгорание пороха, халатность экипажа или рабочих в обращении с огнём либо умышленная диверсия.

Ещё тогда мнения ответственных чинов о причинах гибели черноморского линкора разделились. Учитывая политическую обстановку конца 1916 года, вопрос так или иначе приобретал политическую окраску.

Самовозгорание пороха

Сторонником этой версии по вполне понятным причинам был сам командующий Черноморским флотом Колчак. Если корабль погиб в результате случайного стечения обстоятельств, то никаких санкций к вице-адмиралу не могло быть. Однако самовозгорание пороха случалось достаточно редко, и, как правило, это происходило со старым порохом. А самовоспламенение нового пороха при условии соблюдения норм его хранения считалось почти невозможным.

Тем не менее Колчак ссылался на случай на линкоре "Севастополь", произошедший ровно за год до этого, в октябре 1915 года. Тогда при перегрузке зарядов из одного погреба в другой один из них сорвался с высоты и упал в пороховой погреб, где загорелся. Взрыва тогда удалось избежать, однако Колчак приводил в пример этот случай в качестве решающего аргумента.

Впрочем, специалисты по артиллерии со скепсисом отнеслись к версии о самовозгорании. Нечто подобное теоретически может произойти со старым порохом, тогда как на линкоре использовался только новый порох, произведённый на Охтинском заводе не более года назад.

Халатность

Эту версию отстаивал известный кораблестроитель, член Особой следственной комиссии генерал-майор Алексей Крылов. В ходе расследования генерал пришёл к выводу, что на корабле была очень плохо поставлена дисциплина и допускались очень серьёзные отклонения от устава. Такая ситуация была вызвана несколькими причинами: постоянная ротация офицеров и матросов, наличие большого числа посторонних людей, которые выполняли разного рода работы по доводке корабля, отсутствие сложившегося опыта эксплуатации дредноутов и прочие.

В частности, комиссия установила, что люки в артиллерийские погреба были сняты по приказу одного из офицеров для облегчения подачи зарядов вручную. Люки прикрывались различными подручными предметами (в том числе деревянными), а то и вовсе оставались открытыми.

Позднее, уже после революции, выдвигались различные версии случайного возгорания артиллерийских погребов. По одной из версий, виновником пожара стал один из унтер-офицеров, который заметил беспорядочно лежавшие заряды в погребе, взялся самостоятельно их расставлять и случайно уронил один из них, что привело к пожару.

По другой — причиной взрыва стало неаккуратное курение кого-то из матросов, который не пошёл в специально отведённое место для курения, а неаккуратно выбросил окурок в неположенном месте, а тот угодил в открытый погреб, где вызвал пожар. Аргументом в пользу этой версии служит время взрыва — примерно через 20 минут после утренней побудки. Курильщики, как известно, стараются выкурить первую сигарету как можно скорее после пробуждения. Этих 20 минут вполне хватило бы, чтобы успеть выполнить все необходимые процедуры и тайком от офицеров выкурить папиросу.

Диверсия немцев

Сторонником этой версии был морской министр Иван Григорович. Он полагал, что подобный взрыв мог быть осуществлён по злому умыслу, и предлагал предать суду группу офицеров корабля, не досмотревших за безопасностью, а также отстранить от командования вице-адмирала Колчака. Правда, суд он советовал отложить до окончания войны.

На первый взгляд, в пользу диверсии существует немало аргументов. Комиссией были обнаружены многочисленные нарушения устава в части безопасности. Оказалось, что на линкоре имелась вторая связка ключей от погреба, находившаяся почти в свободном доступе, вопреки требованиям безопасности. На корабле во время захода в порты постоянно присутствовало множество посторонних лиц, при этом не проводилась даже их пофамильная перекличка. В таких условиях пробраться на корабль и устроить пожар в погребе было не так уж сложно.

Значительной популярностью уже в наше время пользуется версия о причастности к диверсии немецкого агента Виктора Вермана, работавшего на Николаевском заводе. В начале 30-х ОГПУ арестовало группу лиц, среди которых был Верман. Они признались в работе на немецкую разведку, а Верман дополнительно рассказал о том, что именно он организовал диверсию на линкоре. Её непосредственным исполнителем был некий Сбигнев, также арестованный ОГПУ.

Однако в этом деле есть несколько странностей. Достаточно необычно, что следователи на допросах не проявили ни малейшего интереса к гибели линкора, хотя диверсия подобного масштаба не могла их не заинтересовать. Кроме того, необычным выглядит и тот факт, что все арестованные отделались символическими наказаниями. Верман был депортирован в Германию, а диверсант и террорист Сбигнев получил всего три года заключения. Столь мягкое наказание как-то не увязывалось с эпохой 30-х.

Эту версию ставит под сомнение Влад Виленов (псевдоним известного писателя-мариниста, капитана первого ранга в отставке Владимира Шигина), познакомившийся со следственными делами Вермана и Сбигнева. Оба действительно признались, что шпионили в пользу немцев и передавали известные им данные о ходе строительства линкора, его вооружении и характеристиках, однако ни одного упоминания о диверсии на корабле в протоколах допросов нет. Более того, Вермана вообще не было в Крыму в этот период, сразу же после начала войны его как немецкого подданного выслали на Южный Урал, где он оставался до Октябрьской революции.

Популяризатором версии о диверсии Вермана был советский писатель-маринист Анатолий Ёлкин. Однако, по мнению Виленова, произведения Ёлкина являются художественными и содержат значительную долю вымысла.

Правда, это не исключает того, что диверсия могла быть организована, только другими людьми, оставшимися неизвестными.

Диверсия революционеров

Сторонником этой версии был Александр Солженицын. Он предполагал, что заказчиком диверсии мог выступить Александр Парвус, действовавший в интересах немцев. А исполнителями стали российские революционеры. Помимо большевиков на пораженческих позициях стояла часть меньшевиков, эсеров, а также анархисты.

Известно, что вечером накануне взрыва на корабле работало большое количество рабочих с берега. Более того, несколько рабочих с Путиловского завода работали именно в том снарядном погребе, где началось возгорание. Контроль за рабочими не был налажен, пофамильные переклички не велись, поэтому нельзя исключить, что кто-то из излишне радикальных революционеров мог оставить в погребе "адскую машину".

Революционеры традиционно предпочитали флот армии и старались вести работу именно на кораблях. В ходе революции 1905 года им удалось поднять несколько успешных восстаний как раз на Черноморском флоте.

Наконец, Парвус в годы Первой мировой практически открыто работал в качестве немецкого агента в Османской империи. Немцы не имели возможности перебросить на Чёрное море дополнительные силы, а появление сразу двух русских линкоров фактически закрывало для них этот театр боевых действий. В такой ситуации его старые связи в революционной среде могли пригодиться.

Гибель линкора "Императрица Мария" до сих пор остаётся неразгаданной тайной. Очевидно, что были силы, которым уничтожение судна было только на руку. Но нельзя исключать и фактора случайности. Каждая из популярных версий имеет как аргументы в свою пользу, так и против. Скорее всего, окончательно установить причину, по которой погибла гордость Черноморского флота, так никогда и не удастся.

Евгений Антонюк, Life.ru