Другой Задорнов: жена — о муже-писателе

«Субботе» очень повезло. Михаил Николаевич дружил с нашей газетой. Мы вместе открывали библиотеку имени Николая Задорнова, приносили туда книги. Встречались с его друзьями Евгением Евтушенко, Семеном Альтовым, Владимиром Качаном, Захаром Прилепиным… Проводили в «Субботе» конкурс «Розовый шкаф», в котором вместе смеялись над бездарными книгами и их авторами, и конкурсы сочинений среди школьников, посвященные Дню Победы. Публиковали на страницах газеты личные открытия Михаила Николаевича, его заметки, эссе, наблюдения, мысли вслух.

Каждый приход Михаила Задорнова в нашу редакцию был праздником, а приходил он часто…

За это время мы познакомились с женой и музой Михаила Николаевича — Еленой Бомбиной, талантливым фотографом, художником и просто очень красивым, светлым, замечательным человеком.

Дневник жены писателя

Недавно в издательстве «Вече» вышла книга воспоминаний Елены Бомбиной «Другой Задорнов» — дневник жены писателя, написанный с огромной любовью и теплотой о том, каким был Михаил Николаевич в кругу семьи и друзей.

Мы позвонили Елене, чтобы поздравить ее с блестящим литературным дебютом и узнать, каким был Михаил Задорнов, когда стихали аплодисменты и гасли огни на сцене.

— Елена, книга «Другой Задорнов» — это не первый ваш труд о Михаиле Николаевиче. С чего началось ваше литературное творчество?

— Три года назад меня попросили написать сценарий для документального фильма о Михаиле. Я рискнула, и, к моему великому удивлению, мою заявку не только приняли, но даже увеличили хронометраж картины с 52 минут до полутора часов.

Фильм «Неожиданный Задорнов» получился, на мой взгляд, очень душевным и теплым, но после него осталось ощущение недосказанности. Потому что уместить личность такого масштаба в полтора часа невозможно. Задорнов не укладывался ни в какие хронометражи и форматы.

— И вам захотелось досказать недосказанное?

— Год назад, когда нас посадили на карантин и у всех возникло чувство растерянности, я вспомнила одну из фраз Михаила, которую он не раз повторял нам с дочерью: «В самых сложных ситуациях есть спасательный круг — творчество».

Я пересмотрела тысячи фото из наших совместных путешествий, перечитала дневники Михаила, и у меня появилось желание написать книгу воспоминаний о нем. Без скорби и печали, в тональности его фамилии — легко и задорно.

— «Спасательный круг — творчество» звучит как девиз. А какие еще уроки жизни от Михаила Задорнова вам запомнились?

— Михаил говорил, что нужно всегда делать больше, чем ты можешь: на один метр выше, на один круг дальше — и непременно выходить из зоны комфорта. «Чем чаще вы это делаете, тем больше развиваетесь, — считал он. — Надо идти по трудному пути, там меньше конкурентов».

Задорнов жил именно по этим принципам и не переставал удивлять меня всю жизнь. Он постоянно горел новыми идеями, фонтанировал новыми проектами. Но больше всего меня поражала и пугала одна его черта — гиперответственность за все, что происходит в мире, и ярое желание бороться за справедливость. Он действительно мечтал изменить этот мир и всегда считал, что хороших людей на Земле больше, просто они плохо организованы. А еще Михаил говорил: «Чудеса на свете случаются. Но над ними надо много работать».

Легко ли быть волшебником?

— Михаил Николаевич и в самом деле был человеком, который умел творить чудеса и совершать поступки. На пике популярности он вдруг неожиданно ушел в благотворительные проекты, которые можно перечислять бесконечно. Почему? Разочаровался в сатире?

— Ответ на этот вопрос я нашла в его дневниках 2000 года: «Я потратил столько сил, чтобы бороться за справедливость, но чем больше я высмеиваю глупость, чем больше ее становится…»

И Михаил взялся сам изменять этот мир. Начал выводить на сцену молодых талантливых актеров: Максима Галкина, Сергея Дроботенко, Брэндона Стоуна, проводить благотворительные выставки. На свои деньги установил три памятника Арине Родионовне и Одуванчику как символу свободы. Оплатил учебу ребятам из молодежного театра «ОСА», дав им возможность получить образование в Ярославле, в театральном институте имени Волкова. Вершиной его дел стало открытие Русской библиотеки в Риге в память о своем отце…

Ко мне до сих пор подходят люди, порой даже незнакомые, и говорят: «А вот в таком-то году Михаил спас меня… Помог… Поддержал… Оплатил…» Уверена, что он сам даже не помнил, кому помогал. И делал это легко, с радостью, не предавая огласке.

— В интервью «Субботе» его друг — актер Владимир Качан рассказал потрясающую историю. Чтобы поддержать тяжелобольного Леонида Филатова, Михаил Задорнов организовывал для него концерты, на которых лично выступал на разогреве. Потому что знал: просто так Филатов денег не возьмет…

— А мне запомнился очень трогательный момент, когда ко мне подошел Дмитрий Крылов, ведущий «Непутевых заметок», и сказал: «Знаешь, а ведь Миша спас мне жизнь». Оказывается, в биографии Дмитрия был очень непростой период — он потерял работу на радио. И вот однажды на Тверской случайно встретился с Задорновым.

«Чего ты такой смурной?» — спросил его Михаил. «Да вот, жизнь пошла под откос», — ответил Крылов. «А чего бы тебе хотелось?» — поинтересовался Задорнов. «Путешествовать!» — признался Дмитрий. Чуть ли не в тот же день Михаил пришел к руководству Первого канала и сказал: «Вот, есть человек, который хочет путешествовать…» Ему так нравилось хлопотать за других!

— Михаил Задорнов умел дружить. Его друзьями были писатели, поэты, актеры, музыканты, юмористы… А дружил ли он с Михаилом Жванецким?

— Конечно! Воспоминания об этой дружбе, правда, в мою книгу не вошли, но каждая из их встреч была мини-спектаклем, во время которого сталкивались два разных мнения, два мировоззрения: пессимизм Жванецкого и оптимизм Задорнова.

Они обсуждали все острые темы — от Америки до перемен в России. Жванецкому не всегда нравились выступления Михаила в адрес Америки. Хотя чем чаще сейчас мы слышим отрывки из выступлений Задорнова, тем больше они звучат как пророчество.

«Талант — это индульгенция»

— Пишете ли вы в своей книге об истории вашего знакомства с Задорновым? Она ведь у вас необыкновенная!

— Задорнов был моим любимым писателем с детства. Мне было 13 лет, когда я начала вырезать и собирать его рассказы, которые публиковались в журнале «Юность» в рубрике «Зеленый портфель». Тогда Михаил был еще никому не известным автором, не выступал по телевидению, не читал со сцены «Два девятых вагона»… Но я уже была знакома с ним заочно и никогда не предполагала, что провидение когда-нибудь сведет нас.

— Почему позже, выйдя замуж за Михаила Задорнова, вы не взяли его фамилию?

— Потому что у нас дочка Елена Задорнова, и маму Михаила тоже звали Еленой. Ну как величать такое количество Елен: Задорнова-средняя? Задорнова-младшая?

Была и еще одна причина. Я всегда увлекалась творчеством: рисованием, фотографией. Мне проще было прийти в кружок или на курсы и сказать: «Я Бомбина». Чтобы никаких расспросов! Я отчетливо понимала, какой нагрузкой, какой ответственностью для меня будет фамилия Задорнова. А мне никогда не хотелось быть на виду.

— Быть женой знаменитого человека непросто. На что вам приходилось закрывать глаза в семейной жизни?

— Могу сказать честно: для меня талант — это индульгенция. Талантливому мужчине можно простить все. Потому что он заслуживает право быть не таким как все. Нельзя сказать, что я не обижалась, но я научилась творчески перерабатывать свои обиды. Если я видела, что Михаил в гневе, раздражен или устал, то в этот момент думала: «А рамочку у картины я сделаю вот такую», — или: «А нарисую-ка я вот это…»

— Вы прекрасно рисуете, фотографируете. Поддерживал ли Михаил Николаевич вас в ваших начинаниях?

— Для него было очень важно, чтобы люди, которые его окружают, занимались творчеством.

Моим первым хобби стало собирать рассветы по миру — так сложилась фотоколлекция, которой Михаил очень гордился и дарил мои работы своим друзьям. Потом я стала писать картины — и снова нашла у него поддержку. Начала писать альманахи, и Михаил издал два моих альманаха о путешествиях.

— А спорт? Известно же, что Михаил Задорнов вел очень активный образ жизни.

— Спорт для меня был вынужденным увлечением. Миша очень любил настольный теннис. А поскольку мое пионерское детство прошло за столом для пинг-понга, он постоянно брал меня в партнеры. В результате я уходила от теннисного стола мокрая и уставшая, а у Михаила только включался драйв. После разминки со мной он играл с мастерами спорта.

Рюкзак и тревожный чемоданчик

— Каким был Михаил Задорнов в быту?

— Совершенно неприхотливым. Очень любил наш юрмальский дом, называл его «пятизвездочной берлогой» и старался многое сделать в нем своими руками. А какой костер он разжигал по вечерам во дворе! Приглашал друзей и читал им свои рассказы. Половина знаменитых задорновских миниатюр рождалась и проверялась именно у этого костра.

Правда, некоторых наш дом пугал. Они ждали, что увидят апартаменты звезды, а когда видели стол или кровать на пеньках, выполненные Задорновым собственноручно, то реагировали на это по-разному. Но для Михаила это был вызов звездной жизни, дополнительное творчество. Ему все и всегда хотелось переделать. Даже покупая новую рубашку, он перешивал на ней пуговицы.

— Какие сюрпризы он для вас устраивал?

— Если Михаил видел, что у меня что-то не идет или я просто загрустила, то говорил: «Пора встряхнуться! Завтра улетаем!» И называл точку на карте: остров Пасхи, Байкал, Килиманджаро… На этот случай у него всегда был собран рюкзак, а у меня — тревожный чемоданчик.

Мы вместе объездили почти весь мир. Разве что до Антарктиды не добрались. Поэтому в книге «Другой Задорнов» так много рассказов о путешествиях и фотографий из наших поездок.

— Пишете ли вы в своей книге о последних днях Михаила Николаевича?

— Нет, его жизнь была настолько запрограммирована на позитив, что Задорнов и болезнь — это были вообще несовместимые вещи. Последние 12 лет он вообще не болел. Впервые я поверила в то, что такое возможно, когда мы встретились в Юрмале с Дмитрием Хворостовским. Он подошел и сказал: «Михаил Николаевич, как же мне нравятся ваши расшифровки пословиц!»

Узнав о болезни Хворостовского, Миша сказал: «Что-то меняется в мире, если заболевают такие люди». А вскоре в нашем доме прозвучал тот же страшный диагноз. Мы боролись до последнего… Но писать об этом мне не хотелось. Эта та тема, которую я отложила на чердак своей памяти, а в книге вспоминала только радостные моменты.

«Когда смешно — не страшно»

— Ваша дочь Елена живет на Мальте. Чем она занимается? Я читала в Instagram ее стихи — они потрясающие, а недавно увидела фото Елены с коляской…

— Да, мне уже звонили, чтобы поздравить. Но это не то, о чем все думают. В коляске крестница Лены, она просто помогает своей подружке.

Наша дочь антрополог. К сожалению, эта наука сегодня никому не нужна. Сейчас весь мир настолько поменялся, что задача у всех только одна — выстоять и не потерять оптимизма.

— Коронавирус навис над миром как проклятие, разобщил нас, поселил в людях страх. Как вы думаете, что сказал бы по этому поводу Задорнов?

— Думаю, он сказал бы, что это кому-то выгодно, и высмеял бы наши страхи. Михаил говорил: «Когда смешно — не страшно». У него была сверхзадача — выводить нас из зоны страха с помощью смеха.

— Сегодня родные некоторых знаменитостей с удовольствием ходят по скандальным ток-шоу, где азартно делят наследство, полощут грязное белье…

— Это так унизительно для памяти творческих людей! И так горько, что сегодня обывателя интересует не наследие, которое оставили эти замечательные люди, а их наследство. Хотя всю свою жизнь они хотели оставить именно наследие.

— Ждать ли читателям продолжения ваших воспоминаний о Задорнове?

— Непременно! Поставив точку в книге «Другой Задорнов», я поняла, что мне хочется писать о нем еще и еще. Ведь рассказывать о Михаиле Задорнове можно бесконечно…

Мою книгу предваряет эпиграф: «Память — это единственный рай, из которого нас никто не может изгнать». Каждый выбирает, как распорядиться этой памятью. Она может быть тяжелой, гнетущей, печальной… Я решила: пусть она будет легкой и светлой.

Елена СМЕХОВА