В этом году лауреатами Нобелевской премии по экономике стали ученые из США — Дарон Аджемоглу, Саймон Джонсон и Джеймс Робинсона. В сообщении Нобелевского комитета отмечается, что их исследования помогают понять важность общественных институтов для благосостояния каждой страны. А если по простому, то «Почему одни страны богатые, а другие бедные» — самая известная книга Аджемоглу и Робинсона называется именно так. Латвия в ней ни разу не упомянута, и тем не менее – она о нас.

Пару лет назад в прессе еще можно было увидеть интервью экспертов, экономистов, бизнесменов, которые, недоумевая от запредельно нелогичные решения власть предержащих, советовали им «как сделать лучше». Сейчас это редкость. Видимо, до людей дошла нехитрая мысль, давно уже сформулированная Аджемоглу и Робинсоном: там, наверху решения, которые снизу часто кажутся нелепыми, принимают не из-за недостатка знаний о том «как надо».

«С точки зрения тех, кто контролирует политическую власть, – пишут Аджемоглу и Робинсон, – нет никакой необходимости вводить более полезные для экономического роста или благосостояния граждан институты, если действующие институты гораздо лучше служат интересам самой власти».

Их вывод: с точки зрения такой власти рационально не то, что выгодно для страны, а то, что помогает самим представителям власти удерживать ее и богатеть. Вот пример из жизни Сьерра-Леоне, африканской страны, богатой полезными ископаемыми, но при этом находящейся на одном из последних мест в мире по благосостоянию граждан. Она стала независимой в 1961 году. Поначалу власть была в руках Народной партии, пользовавшейся поддержкой на юге страны, где живет народ менде. Но в 1967 году она проиграла выборы Партии общенародного конгресса Сиаки Стивенса. А тот принадлежал к народности лимба, населяющей север страны.

Первое что сделал Стивенс — разобрал построенную еще при английских колонизаторах железную дорогу, ведущую от побережья на юг страны. А разобранные пути и подвижной состав продал на металлолом, чтобы ее с гарантией нельзя было восстановить. А ведь по этой дороге везли главные экспортные товары страны: кофе, какао и алмазы. Это глупость или измена? Ни то ни другое: это мудрый, рациональный с точки зрения Стивенса шаг. Ведь кофе и какао выращивали фермеры менде, и голосовали они в основном за Народную партию. А с точки зрения Стивенса, все, что хорошо для менде, хорошо и для «народников» — значит, плохо для него и его власти.

Правила игры в стране могут строиться двумя способами, пишут Аджемоглу и Робинсон. Либо правила вовлекают массы людей в производство, в творчество, в инвестиции капитала – и тогда страна богатеет. Эту систему они назвали инклюзивной. Либо правила помогают элитам вытягивать из страны богатства, и тогда государство беднеет — эксклюзивная система.

Эти правила не спущены «сверху», они формируются в процессе политической борьбы и конкуренции различных экономических агентов. Кто победит, того и правила.

Кто победил в Латвии? Реальность, данная ее народу в ощущениях такова: еще года четыре назад опросу SKDS показал — 77% жителей Латвии уверены, что государство управляется в пользу «отдельных влиятельных групп».

Что из этого следует согласно теории Аджемоглу? Что в стране построена эксклюзивная система, при которой никакой устойчивый экономический рост невозможен. Но как же так, возразите вы ему, ведь в начале 2000-х рост благосостояния у латвийцев был неоспорим. Разве невозможна система, при которой «верхи живут в свое удовольствие, но дают жить и другим».

Нет, утверждают новоявленные нобелевские лауреаты. Некоторое время государство может поддерживать экономический рост за счет проедания и перераспределения накопленных ресурсов, в том числе человеческих. В Латвии это сделали путем раздувания госаппарата: еще до ковида на тысячу жителей у нас было 142 работника госуправления, при среднем показателе 82 в «жутко забюрократизированном ЕС».

Если такая масса народа кормится за счет государства (читай, за счет работающих в частном бизнесе), то на некоторое время у них создается иллюзия счастливой обеспеченной жизни. А страна даже… вы не поверите, показывает на бумаге экономический рост. За счет роста зарплат в госуправлении. Это уже не Аджемоглу – это наши отечественные эксперты говорят.

«Если посмотреть на то, что происходит в разных секторах, то картину можно назвать скандальной, — пишет в журнале Economic Review Петерис Страутиньш, экономический аналитик банка Luminor. — Экономика очень сильно зависит от государственного финансирования. Самым быстрорастущим сектором является государственное управление (+9,7 %)».

Откуда же берутся деньги на государственное финансирование? Из тумбочки, то бишь а) из еврофондов; б) за счет займов. Может эта музыка быть вечной? Нет, потому что а) еврофонды не бесконечны, ибо Европа сама начинает испытывать очевидные проблемы с зарегулированностью экономики, успешно проедая наследие ХХ века; б) даже еврофондовских денег Латвии не хватает, чтобы поддерживать штаны. Отсюда рост внешнего долга. Как сообщает во всеуслышанье экономист Гунтарс Витолс: расходы на обслуживание долга — проценты, которые мы платим — в прошлом году были 200 миллионов, в этом году 360 миллионов, в следующем году будет 500 миллионов. Такими темпами как бы скоро весь бюджет до цента не ушел на погашение одних процентов по долгу.

А как с перспективами роста собственной экономики? А ей не с чего расти, если стимулов для повышения производительности изчезающе мало, как и самих «производственников».

Вот еще один африканский пример от Аджемоглу: когда португальцы открыли для себя в 1483 году королевство Конго, это была серьезная даже по европейским меркам держава, в столице которой — Мбанзе – жило 60 тысяч человек, что, на минуточку, больше тогдашнего Лондона. При этом португальцы могли снабдить конголезцев многими полезными инновациями — колесо, плуг и прочие прибамбасы, крайне полезные для развития экономики. Но аборигены позаимствовали лишь… мушкеты. Попытка внедрения остальных девайсов провалилась, потому что у жителей королевства не было никаких стимулов повышать производительность: ну, вырастят они хороший урожай, но ведь его в любой момент могут отнять солдаты короля, а вырастившего еще и продать в рабство тем же португальцам. За него и денег больше дадут — хороший работник! Так что главенствовал принцип: сиди и не высовывайся, здоровее будешь.

А много ли у латвийского бизнеса стимулов увеличивать обороты, вводить инновации? В рабство, конечно не продадут, но налоги… но нелепые бюрократические требования… Буквально на днях мы писали о ветеринаре, которая не может открыть частную клинику без того, чтобы не поставить в туалете биде для инвалидов и пеленальный столик для младенцев – а для этого приходится перестраивать все помещение. В ветеринарной то клинике!

Но самый печальный вывод из работ Аджемоглу и Робинсона: сама по себе система редко может эволюционным путем переродиться из эксклюзивной в инклюзивную. Новейшая история Латвии – тому подтверждение. Нынешняя премьерская партия – тогда она называлась «Единство» — пришла к власти под лозунгом «долой олигархов и коррупцию». Прошло 15 лет. Подвинутые олигархи только завистливо присвистывали всё это время: вау, а так можно было? Главе правительства можно налетать миллион на частных самолетах? Можно вбухать 500 млн. евро в национальную авиакомпанию, а потом списать их одним росчерком пера? Можно как с Rail Baltic..?

Оказалось, что в условиях, когда граждане могут выбирать, но не могут контролировать политиков и влиять на принимаемые ими решения — можно. В Латвии группа «обеспокоенных граждан» всегда может заставить власть снести тот или иной памятник. Но повлиять на повышение налогов?.. На бюджет Rail Baltic?.. Да хотя бы на зарплату президента airBaltic? Гм…

Было бы круто, если бы Нобелевский комитет ввел еще премию по политологии. Глядишь, какие-нибудь умные люди подсказали бы нам – как из всего этого выбираться. Впрочем, у меня есть подозрение, что что бы они не подсказывали, у наших элит всегда найдется неубиваемый ход против любых подсказок. Угадаете?.. Впрочем, это было несложно.

Константин ГАЙВОРОНСКИЙ.

Это стоит «нобелевки!» Аджемоглу объясняет Латвии почему «ваш паровоз вперёд… стоит»