В ту ночь у 22-летнего Интса Клявиньша при себе были джинсовая куртка, деньги, паспорт и ключ от каюты. Он — один из шести жителей Латвии, выживших при крушении «Эстонии». Один из четырех латышей, которые еще могут рассказать об этом, пишет LSM.lv.

Прошло 30 лет с того момента, когда паром затонул в Балтийском море. Причина аварии неизвестна до сих пор. Расследование возобновлено. За последние полтора года у Интса побывали следователи из Швеции и Эстонии и бывший следователь, который вел это дело тогда, а сейчас ведет независимое расследование.

Следователь 30 лет спустя

Официальная версия по-прежнему утверждает, что в бурю были сломаны двери переднего визора парома. Однако журналисты и независимые расследователи обнаружили большую пробоину в боку корпуса, которая могла возникнуть от столкновения с подводной лодкой, а также нашли доказательства, что на этом пароме везли технику советской армии, покидавшей страны Балтии.

Ряд следственных документов в Швеции засекречен на 70 лет. Интересно, что сейчас, 30 лет спустя, идут два параллельных расследования. К Клявиньшу обращалась и неправительственная организация, и следователи из госучреждений Швеции и Эстонии.

Клявиньш рассказал, что внезапно снова возник очень большой интерес к этой трагедии, в которой ему посчастливилось выжить: «Ко мне прибыли следователи из новой следственной комиссии. Один из Эстонии, второй из Швеции. Еще раз спрашивали все о ходе событий. Я понял так, что основная причина возобновления расследования — та самая 4-метровая пробоина, которую эти журналисты-документалисты нашли в боковом борту. Кто-то склонен думать, что эта трещина создана искусственно — другое судно или подводная лодка? Другие говорят, что судно само треснуло, когда тонуло, так как именно в этом месте на дне моря — скальный массив. Трудно сказать».

Оказалось, что сразу после трагедии выживших пассажиров выборочно опрашивали, но Клявиньш не помнит, чтобы кто-то опрашивал его самого.

Он продолжает рассказ: «Шведский следователь сказал, что шведское агентство сертификации не имело право регистрировать этот паром для судоходства в Балтийском море, что он не соответствовал стандартам. Я задал ему прямой вопрос: а как насчет ответственности этих сертификаторов? Он мне ответил, что вступил в силу срок давности. Но знаете, для тех, кто потерял своих любимых, никакого срока давности нет. Они хотят, чтобы ответственные за это были названы поименно».

Клявиньш склонен согласиться с версией, что на судне могли перевозить советскую армейскую технику: «Эстонские таможенники, пропускавшие грузы, год назад об этом заговорили. Срок давности истек. На службе ты не можешь ничего разглашать. Наконец это зафиксировано документально».

Выживший пассажир с Эстонии напоминает, что это были 90-е: «Армия уходила из Эстонии. Местное руководство торговало техникой. Это факт — торговали инвентарем, автомашинами. Еще одна вещь, подтверждение которой нашли шведские журналисты: технологиями тоже торговали. Была озвучена даже версия, что вывозили ядерное оружие с бывших баз».

За несколько кают от трещины в корпусе

Интс Клявиньш сказал, что события той ночи забыть просто невозможно: «Я перед сном вышел на палубу. Судно уже тогда сильно качало. Волны поднимались высоко, почти до поручней. Заснуть я не мог, потому что буря была сильная, до момента первого удара. Потом был еще один. И судно сразу накренилось».

Сначала ему казалось, что каюта находится скорее на носу судна. Но недавно, рассмотрев план судна, показанный ему следователями, он увидел, что его помещение от места обнаружения пробоины отделяло всего несколько кают. Клявиньш до сих пор хранит ключ от своей каюты, поэтому ее номер совершенно точно известен.

«Согласно тем планам, что мне показали на следствии, моя каюта была посередине. Очень близко к той пробоине, что нашли. Интересно, что вода лилась по полу коридора, а не с потолка. Палуба с автомашинами была над нами. Если уж выломало носовую часть судна и затопило эту палубу, теоретически вода должна была литься сверху. Но этого не было. Там невозможно было бежать. Держаться было не за что. Стены гладкие, я держался только за дверные ручки», — рассказывает выживший.

Не было ни сирен, ни других тревожных сигналов. Растерянные пассажиры надели жилеты. Клявиньш занимался греблей, и ему за сотую долю секунды стало ясно, что с одним спасательным жилетом в огромных волнах ему не выжить.

«Судно так накренилось, что мы шли уже по его боковому борту и толкали спасательный плот. Люди бежали и туда прыгали, — рассказал Клявиньш, добавив, что одновременно с судном, которое шло на дно, плот упал в воду. — Мы в свободном падении упали в воду. От удара об нее у меня перехватило дух. Я дышать вообще не мог. Недавно посмотрел — в ту ночь температура воды была 7-8 градусов. Это придало тонус, я смог снова дышать, но плыть по таким огромным волнам было невозможно. Только держаться над водой. Я увидел плот, и меня туда затащили».

Умереть при спасании

Еще через некоторое время появился вертолет, приближались другие суда.

«Мы всю ночь провели на плоту. Было 3-4 часа ночи, когда у меня силы кончились. В тот момент я начал молиться: «Господи Иисусе, спаси меня, а если нет, пусть все это закончится». И вы не поверите — эта короткая молитва придала мне силы», — вспоминает Клявиньш.

Сам процесс спасения тоже был непростым. Буря продолжалась.

«Подошел Viking Line и приступил к спасательной миссии. Но наш плот был мягким, в какой-то момент буря буквально согнула его пополам. С судна спустили спасателей и другой плот. Когда все перешли туда, его стали медленно поднимать. Волной плот ударило о корпус судна, и плот снова упал в воду. Я ухватился за трос. Но сколько ты продержишься? Я помню только падение. И вот я уже тону. И мне внезапно тепло и хорошо… В следующий момент я снова над водой и снова борюсь. На нашем плоту были люди, погибшие при этом падении. В момент, когда помощь была так близка», — делится воспоминаниями выживший пассажир.

Спасателей ветром отнесло в море, их спасли с помощью вертолета. Затем с судна спустили что-то вроде надувного трапа, по которому пассажиры должны были сами подняться на судно.

Пропавший капитан

Больше всего погибших на пароме было из Швеции и Эстонии, но своих близких потеряли и семьи в Латвии. На судне было 29 пассажиров из Латвии — спаслись шестеро.

Нынешним летом на острове Хийумаа Клявиньш встретил нескольких человек, которых затронула гибель парома: «Свыше 850 человек погибло. Мы встретились с женой капитана. Она до сих пор не понимает, как человек может появиться в списках спасенных и потом снова исчезнуть. Так случилось с ее мужем. 30 лет прошло, новое поколение за это время выросло. Но я думаю, что мы должны продолжать чтить память тех, кто пострадал».

Первые годы после катастрофы 28 сентября Клякиньш встречался с некоторыми из спасенных у моря, зажигал свечи и вспоминал это событие. Теперь их осталось четверо. Двое спасенных — Дайнис Шлейнерс и Валтерс Кикустс — уже скончались.

Клявиньш продолжает путешествовать на паромах. Вот только заснуть на борту судна по-прежнему не может: «Нельзя позволить негативному опыту ограничивать мою жизнь. Но эта трагедия стала частью моей жизни. Мне даже не кажется, что 30 лет прошло. Я до сих пор помню все так ярко».

Для справки:

Паром «Эстония» затонул ночью 28 сентября 1994 года по пути из Таллина в Стокгольм. На судне было 989 пассажиров и членов экипажа. Спаслись всего 138 человек, один из них впоследствии умер в больнице. Из погибших найдено всего 94 человека.

Это было кораблекрушение с наибольшим числом жертв в Балтийском море в мирное время.

30 лет со дня крушения парома «Эстония»: рассказ пассажира